Мы обожаем отцовские истории, потому что они всегда невероятно захватывают.
— Так… я когда-нибудь рассказывал вам о тигре… — начинает отец, и мы все разом усмехаемся.
Мы отлично знаем эту историю; он уже сотни раз ее рассказывал, но это вряд ли имеет значение. Мы сидим и слушаем, и заново восхищаемся и ужасаемся, потому что хорошая история, судя по всему, никогда не утрачивает своей магии.
Пасха удивляет нас таким сияющим синевой утром, небом такой чистоты, что при взгляде на него больно глазам. После посещения церкви мы все вместе неторопливо направляемся в Гайд-парк. Улицы превращаются в пенное море, когда открываются белые зонтики, защищающие дам от тусклого британского солнца. Как ни слабы его лучи, они могут вызвать появление веснушек, а наша кожа должна быть такой же незапятнанной, как наша репутация. Впрочем, мое лицо уже покрылось маленькими коричневыми точками, к ужасу бабушки.
Леди в праздничных нарядах выступают важно, как павлины. Прикрываясь зонтиками, они внимательно изучают новое, отделанное мехом пальто леди Бережливость или оценивают попытки миссис Увядающая Красота выглядеть моложе своих лет — она затянулась в корсет так, что едва дышит. Они поглядывают друг на друга, обмениваясь впечатлениями, либо молча, либо едва разжимая губы. Нянюшки и гувернантки следуют за мамашами и папашами, толкая перед собой коляски, то и дело одергивая детей постарше.
Парк едва начинает расцветать, но выглядит просто волшебно. Множество леди расставили на траве кресла, чтобы поболтать и понаблюдать за лошадьми. Дорожки принадлежат тем, кто горит желанием продемонстрировать искусство верховой езды. Тут и там проносятся всадники, соревнуясь между собой. Но они не позволяют себе забываться. И вовремя переводят лошадей на вежливую иноходь. И очень жаль, потому что я предпочла бы видеть, как они несутся через Гайд-парк во весь опор, и чтобы их глаза горели жаждой победы, а губы решительно улыбались.
Мне ужасно не повезло, я иду рядом с дочерью какого-то богатого купца, которая, должно быть, смертельно боится тишины, потому что болтает без умолку. Я про себя называю ее мисс Коробка С Болтовней.
— А потом она танцевала с ним четыре раза подряд! Вы можете себе такое вообразить?
— Просто скандал, — отвечаю я без малейшего энтузиазма.
— Именно так! Всем известно, что больше трех раз подряд танцевать нельзя! — кивает она, не заметив моего сарказма.
— Осторожнее, — предупреждаю я. — Взвод вдовушек на горизонте.
Мы останавливаемся с самым скромным и невинным видом. Команда престарелых леди, напудренных и приукрашенных, как торт с меренгами, проходит мимо, едва удостоив нас кивками. Толпа слегка редеет, и у меня чуть не останавливается сердце. Саймон Миддлтон, неотразимый в белом костюме и шляпе-канотье, идет в нашу сторону. Я и забыла, как он красив, — высокий, хорошо сложен, с каштановыми волосами и глазами синими, как спокойное море. Но в этих глазах постоянно мелькает что-то порочное, что заставляет девушек чувствовать себя так, будто он их раздевает, не интересуясь возражениями. Рядом с Саймоном шагает прелестная брюнетка. Она маленькая и хрупкая, как фигурка на музыкальной шкатулке. Ее сопровождающая идет сзади, не отставая ни на шаг и всем своим видом воплощая респектабельность.
— А что это за девушка с Саймоном Миддлтоном? — шепотом спрашиваю я.
Мисс Коробка С Болтовней приходит в восторг от того, что я готова посплетничать с ней.
— Ее зовут Люси Фэрчайлд, и она какая-то его дальняя родственница, — сообщает она с придыханием. — Американка, и весьма состоятельная. Новое состояние, само собой, но денег у нее просто куча, и ее отец прислал красотку сюда в надежде, что она подцепит какого-нибудь бедного второго сына и вернется домой с титулом, чтобы добавить блеска их денежкам.
Так, значит, это и есть Люси Фэрчайлд… Мой брат с удовольствием бы поохотился на нее, желая завоевать и ее внимание, и ее состояние. Да любой мужчина не отказался бы.
— Она очень красива.
— Да, просто само совершенство, — с завистью соглашается мисс Коробка С Болтовней.
Я, наверное, надеялась услышать, что ошибаюсь — «Да ну, я даже хорошенькой ее не считаю. У нее смешная шея, а нос очень странной формы». Но красота дальней родственницы подтверждена, и почему же эта красота словно бросает на меня такую длинную тень, что весь мой свет до последней искры угасает?
Мисс Коробка С Болтовней продолжает:
— Уже ходят слухи о ее помолвке.
— С кем?
— Ох, ну вы и… Да с Саймоном Миддлтоном, конечно! Разве они не чудесная пара?
Помолвка. На Рождество Саймон сделал мне точно такое же предложение. Но я его отвергла. А теперь гадаю, не слишком ли я поспешила, отказавшись от Саймона.
— Но это пока только слухи, — говорю я.
Мисс Коробка С Болтовней осторожно оглядывается вокруг и поворачивает зонтик так, чтобы прикрыть нас обеих от нежелательных взглядов.
