— О, явился не запылился! Или запылился, всё-таки?
— Не то слово, Свет, грязный как не знаю кто.
— А тебе уже Андрей звонил, интересовался. Помоешься сперва или сразу звонить будешь?
— А сколько времени?
— На часы глянуть не вариант?
— Встали часы — забыл завести.
— Понятно всё с тобой. Поесть забыл, часы завести забыл, до ветру сбегать хоть вспоминал?
— Хорош смеяться, навалилось всё, пока разобрался с наличием, потом полез состояние машины смотреть, потом… А потом ты пришла! И я еще в соседнем гараже полазил. Да, там кое-чего мне нужное есть, пригодится.
— Вот и хорошо, иди мыться, воняет от тебя как от трёх мазутиков сразу. И надо уже тебе какую-никакую одежду купить. Как минимум бельё.
— Не заработал еще на одежду. Поднакоплю чуток. Кстати, а сколько надо на одежду у вас?
— Сколько угодно.
— Это как?
— Ну вот смотри, джинсы в твоё время сколько стоили?
— Настоящие? Дорого.
— Вот. У нас сейчас этих самых джинсов самой разной настоящести как говна за баней.
— Не понял.
— Во ты тугой! Одни штаны шьют в, скажем, Италии на самой главной их фирменной фабрике. Другие в Румынии на их фабрике, третьи в Бангладеше каком-нибудь, и заметь — тоже их цех! Так вот, итальянские настоящие джинсы стоят сто тысяч, не к ночи будет сказано, а как-бы такие же из Бангладеша — семь тыщ. А есть еще подпольные цеха, которые лепят поддельные штаны, те можно купить за три тысячи.
— Про сто тысяч это ты для красного словца сказанула?
— Да фиг ты угадал! Я же говорю тебе — потолка у цены на любой товар теперь нет.
— Не понял ничего. Если все брюки одинаковые, зачем платить больше?
— Ага, одинаковые. Ты закалённый болт он незакалённого отличить можешь на глазок?
— Ну… наверное, нет. Хотя да, разница есть, и разница очень большая.
— А они могут.
— Кто они?
— Те, кто носит эти самые джинсы за сто тысяч. Вот прямо с первого взгляда секут, где твои штаны отшиты, и сколько ты за них отдал.
— И что?
— И сразу понимают, свой ты или чужой. А свои им только такие же как они буржуины. С соответствующими знакомствами, возможностями, вкусами…
— Все люди одинаковые, книжки тоже все читают одни и те же, воздухом одним дышат. Ты, Света, куда-то не туда роешь. Может это в тебе классовая ненависть говорит?
— С книгами ты здорово придумал. Особенно здорово, прямо угадал! — Светлана засмеялась и тут же себя оборвала. — Не читают сейчас книги. Особенно Эти. А если читает кто-то особенно продвинутый, то учебники по бизнесу или литературу для Этих. Про Этих.
— Ну я не знаю.
— Именно, что не знаешь. Так что молчи в тряпочку. Ты вот машины на дорогах у нас видел?
— Видел конечно. Попадаются советские, но в основном шикарные такие автомобили. Иномарки же, да?
— Да. Представь себе, сидят в баре два автовладельца. У одного Жигуль полумёртвый, а у второго Порше, на котором он по ночам гоняет со скоростью двести пятьдесят километров…
— Так разве можно? В смысле, у вас сейчас такие машины по улицам ездят?
— Представь себе, ездят. По некоторым улицам некоторых городов. Так о чём собственник Порше будет разговаривать с нищим Жугулятовладельцем? «Ты этим летом куда летал?» А он только с крыльца, и то не помнит, потому как пьяный был.
— А Этот типа не пьёт совсем?
— Пьёт, но другое и не там. И падает с крыльца какого-нибудь замка во Франции. Причем замок его родителей и родителей друга. И от там не сажает помидоры, у него всё апельсиновыми деревьями засажено, сука! — Под конец Светлана сорвалась чуть не на крик. У неё явно были какие-то личные обиды к владельцам итальянских штанов. Или всё-таки классовая ненависть?
— Свет, давай я Андрею позвоню. А потом мыться пойду.
— А, да. точно. Чего завелась, сама не знаю.
Николай получил краткий инструктаж по пользованию телефоном и предупреждение, что практически у всех остальных людей мобильники выглядят совсем не так и управляются по-другому. А потом он сам совершил звонок Андрею, во время которого определил срок ремонта машины при условии обеспечения необходимыми деталями.
— Коль, а что старые поставить нельзя? Ведь без ножа режешь!
— Тогда можно и не перебирать движок. Раз ничего менять не надо, то чего корячиться?
— А он заведется?
— Конечно! Ты же сам говорил, что вчера заводился. Вот и завтра заведется.
— А послезавтра?
— Про послезавтра не знаю. Вряд ли.
— Так что искать? Может, ты сам поищешь?
— Я? Разве что у тёть-Светы в подвале. Вдруг в прошлогодних заготовках что-то есть. Тёть-Свет! Ты топливные фильтры на зиму не закатывала? Говорит, не закатывала. Так что везите. И шланги, какие я говорил. И клапаны.
— Да понял я, понял. Колян, ты вроде правильно всё говоришь, но говоришь это без уважения. Чего молчишь, не вкурил цитату? Ладно, будем искать.
