— Что толку, если они без протектора. Сэкономили товарищи конструкторы, поставили дутики от вертолёта. Сядет Бардак на пузо, колёсики елозят по грунту, а толку хрен. А вы с какой целью интересуетесь? — Не в бровь, а в глаз залепил Герасимов.
— Денис себе такой купил, а он у него не ездит. Вот, хочет… — Денис безо всякого стеснения ткнул Андрея под рёбра локтём. Явно или старше по званию, или давние приятели.
— Андрюха, язык как помело. Сказал же, сам буду говорить, чего лезешь?
— А что, я не так сказал? Три года уже ржавеет у тебя, всё сказками про чудо-рыбалку кормишь. — Сразу стало понятно, что Денис не из «органов», не начальник, а давний приятель или даже друг. Потому что Андрея можно долго терпеть только по работе или по дружбе. По мнению Николая.
Можно было сколько угодно обижаться на Андрея с его фамильным недержанием речи, не излеченным по причине хорошего питания и нормальной жизни. Селезнёва Коле давно уже разъяснила, что поколение тридцатилетних, не жившее в разруху девяностых, немного иначе относится к жизни, чем их старшие товарищи. Пятидесятилетние и кто постарше, те хлебнули полной ложкой взрослую жизнь, в которой надо добывать пропитание, а негде. Сорокалетние — они особняком, они росли в те времена, когда «никого не жалко», циники и латентные маргиналы. А те, кому тридцать и меньше — если и голодали, то в нежном возрасте, озлобиться на мир не успели. А потом жизнь наладилась, так что в головах у большинства засела ничем не подкрепленная вера во всё хорошее. Светкина теория, Николай принял её к сведению, но своё мнение о ней еще не сформировал. И да, все заключения применимы исключительно к живущим в России, за события на прочем постсоветском пространстве Света ответственность на себя не взяла.
— Мы отвлеклись от темы нашей беседы, — заметил Денис — Но в целом Андрей прав, я хочу восстановить и довести до ума купленный три года назад Бардак.
— Так восстановить или довести до ума? Мне кажется, это разные цели.
— То есть?
— Денис, прикинь сначала, что хочешь вылепить из машины. Сделать как было, но чтобы ехало, это одно. Превратить твой утюг в авто для комфортного отдыха — совсем другое.
— Николай, а я смотрю ты прямо в теме. Откуда такие познания?
— В институте изучали на военной кафедре. Хорошо изучали. Эксплуатация и ремонт колёсной техники.
— Военной?
— В том числе. Давай, ты решишь, чего хочешь, а потом приезжайте, будем конкретно говорить.
— Но примерно можешь накидать варианты и ценник?
— Примерно. Очень примерно. Переборка двигателя, проверка электрики, смазка, обслуживание. Пятьдесят тысяч.
— Реально. Что еще? — Денис даже подался вперед, почуяв настоящий разговор, как охотничья собака, почуявшая птицу.
— Можно снять башню…
— Зачем?
— Снизим массу, опрокидываться будет реже.
— А он что, может набок завалиться?
— Легко. — Поразил неожиданной новостью Николай владельца брутального вездехода — Да у него вообще проходимость не лучше, чем у УАЗа. Говорю же, сильно тяжёлый. Дальше идут колёса-дутики, привод и их подвеска. Если снимать средние колёса, то тогда просится следующий этап. Можно срезать ниши под них и боковую дверь сделать.
— А это зачем?
— Чтоб внутри появилось дополнительное место. Ну и чтоб пьяному не падать с крыши. Опять же девушкам удобнее через дверцу.
— С крыши падать — это да, это уже было. Не по пьяни, просто подошвы в грязи были, поскользнулся.
— Так это ты тогда руку сломал? — Не утерпел Андрей. А я думаю, чего ты так охладел к своему бронеходу. Кстати, ты, Колян, шпаришь прямо по белорусской схеме. Они свои Бардаки как раз так модернизировали. Колеса нафиг, и дверцу врезают.
— Жалко колёсики, с ними машина смотрится воинственнее.
— Смотри сам, Денис. Если через окопы собираешься переползать или под обстрелом кататься, то да. Большие колеса порвут, будешь пробовать уползти на дутиках.
— Не собираюсь я воевать, не уговаривай. А по деньгам что? Сколько такая модернизация будет стоить? — Вернул разговор в конструктивное русло Денис.
— Еще пятьдесят тысяч. А если решишь нормальный двигатель поставить, то вези Ураловский дизель, и еще пятьдесят.
— Блин, у тебя других чисел нет? Чего ты заладил, пятьдесят да пятьдесят?
— Могу сказать «сто». Так лучше? Нам с тёть-Светой жить надо на что-то. Или ты думаешь, я тимуровец. Так тимуровцев родители кормили, а меня некому. И так у пожилой женщины на шее сижу.
— Насчет пожилой, поаккуратнее! А то звездану, сразу поймёшь, чем взрослая и опытная женщина отличается от пожилой!
— Прости, тёть-Свет, я для яркости ситуации. Ты у нас взрослая и безработная женщина, не пожилая.
— Мне подумать надо.
— Думай, Денис. Только недолго, а то Коля, если работы тут не будет, уедет на заработки. Сам тогда ковыряться будешь. А скорее в автосервис какой пойдешь, там специалистов искать придётся.
— Да ходил он уже, ему такой счёт выкатили, и это предварительный.
— Андрюх, да что же у тебя язык-то как помело! Вот какого ты лезешь?
— Не ори, Денис. Это тебе Андрей приятель, а нам родственник, так что всё равно бы все твои расклады сдал. Да, товарищ лейтенант?
