— Говорю, заблудился спервоначалу, а теперь разблудился, смотрю.
— Здорово, Семён! И впрямь, заблудился. Какой день сегодня?
— Второй, как мы тебя ищем. Все овраги облазили, все ямы пересмотрели — нигде не валяется твоя бренная тушка, поклёванная коршунами.
— Дак чего ей без дела валяться, вот принёс сюда. На всеобщее порицание, так сказать. Что бы, товарищи мои дорогие, могли вдоволь насладиться над бедой целого заместителя директора автоколонны. А я вас потом за это на рабочем месте поощрю.
— Да хорош, Николай! Говорил же Фёдор — пока мы в походе, никаких начальников и подчинённых, сплошная демократия и товарищество среди комсомольцев. Пошли скорее, народ как раз собрался. К обеду было договорено всем возвращаться с поисков и доклады делать.
— В милицию еще не заявляли?
— Где ты тут милицию увидал? Приезжает, говорят, раз в неделю участковый, опрашивает за житьё-бытьё.
— На бобике?
— На подводе.
— Участковый-подводник, это сильно. Если еще мигалку на хомут прикрепит, то вообще эпично будет смотреться.
— Какие слова мы выучили! А насчёт мигалки, раньше под дугу бубенцы вешали — чем тебе не мигалка?
Было приятно и тепло на душе от такого бессмысленного и беззаботного трёпа со своим товарищем, который завтра опять станет подчиненным. Честное нехитрое время, простые потребности и заботы. Что еще нужно? Ну если опустить бытовые мелочи и нехватку некоторых практически всех вещей, к которым Николай уже привык за неполные полгода пребывания в будущем. Открытые лица соратников, хитрые рожи барыг, презрительные взгляды продавщиц из гастронома… Всё привычно и знакомо, не надо напрягаться в упорном стремлении не спалиться. А вот ту поаккуратнее, товарищ механик, тут тоже можно встрять, причём всерьёз. Особенно, если не следить за языком и использовать всякие эпические словечки. Или начать требовать и «хотеть странного».
Когда Герасимов читал новый роман Стругацких «Трудно быть богом», его зацепила эта формулировка вины неведомого персонажа книги — хотел странного. По сюжету это было достаточным основанием для казни. В Советском Союзе за такое не казнят, но могут подвергнуть остракизму. Если странное не будет признано полезным с идеологической точки зрения. Тут оно как: мечтаешь засадить Марс яблонями — ты оптимист и новатор. Требуешь бесперебойного снабжения продуктами и культурного обслуживания — а это уже как карта ляжет. То ли ты вскрываешь отдельные недостатки и борешься за социалистический подход к хозяйствованию; то ли ты критикан и очернитель. А кто решает? Всё решают товарищи наверху, а не Румата Эсторский.
Хрень какая в голову лезет, подумал Герасимов и откинул хрень подальше. У него сейчас встреча с отрядом, который он не видел целые сутки с того момента, как потерялся. Тут важно не пережать. Чтоб не догадались, что потерялся во времени на полгода, чтоб не поняли, что потеряшка вполне нормально жил без товарищей.
— Ого! Народ, смотрите как Семену повезло! Какую зверушку нашли!
— Это не одному Семену, это нам всем повезло! А то пришлось бы руководству нового зама искать. Пришёл бы какой-нибудь индюк напыщенный, вот бы мы взвыли!
— Я смотрю, вы мне искренне рады.
— Коль, это точно! Где был, что делал?
— Заблудился. Блудил. Спал, палил костёр, ел.
— Шишки?
— Не, он человек взрослый, Герасимов без банки тушняка и ножа со спичками до ветру не ходит.
— Кстати, хорошая привычка. Всем рекомендую, товарищи! — Голос Николая посуровел, он опять был не туристом, а начальником. — Нам всем очередной урок. Как легко на маршруте потерять товарища, как опасно употреблять алкоголь в том же походе, как важно в походе всегда иметь с собой минимальный набор выживания.
— Да ладно нагнетать! Тут ничего опасного нет.
— Ага. Только у меня ночью медведь сало с хлебом украл.
— Ты гонишь! Где?
— Карта есть? Давай, место укажу.
— Карта у Федора. Принести?
— Блин, я же пошутил! Если бы я знал, где нахожусь, да если бы карта под рукой была, разве бы я сутки блудил? А про медведя — поговорите с местными. Сто процентов подтвердят.
— А медведь большой был? А ты испугался — Начали закидывать вопросами девушки. После медведя они уже ничего не слышали, вернее не воспринимали.
— Медведица молодая, судя по лапам. Будить не стала, вежливая оказалась.
— А почему именно медведица?
— Так следы медвежат тоже были.
— А мы дураки ходим безо всего!
— Не дураки. Не безоружные. — Вклинился подошедший Фёдор. У меня в рюкзаке ружьё есть. Просто оно разобранное, чтоб лишних вопросов не было.
— Так ты знал про медведей?
— Нет, конечно. Но на всякий случай как старший группы взял. Лес — он несерьёзных людей не любит. Вот вам живой пример.
