Валерия(медленно уходит с портретом в руках, повторяя любимое имя). Саша… Сашенька… Саша… Саша… (Скрывается.)
Александр включает весь свет, какой есть. Он, кажется, счастлив и, как все счастливые люди, дышит полной грудью. Снимает со стены раму с мексиканским костюмом, бережно переносит на стол; неторопливо расстегивает обе кобуры, извлекает оба нагана; похожих на настоящие; а, впрочем, возможно, что бутафорские; но, может быть, и настоящие… Улыбается, поигрывает ими, неожиданно прицеливается — в разные стороны… Наконец, аккуратно раскладывает орудия на столе; озирается.
Александр. Лера! Все хорошо?
Голос Валерии. Да! Да!..
Александр(улыбается). Хорошо… Хорошо, хорошо… Хорошо…
Направляется к тумбе с музыкальным центром, включает прекрасную музыку; пока очень тихо; из ящичка достает небольшой сверток, бережно разворачивает его, открывает коробку, извлекает блестящий патрон, внимательно разглядывает, улыбается; возвращается к столу, заряжает патронами барабаны обоих наганов, пощелкивает затворами, бормочет, как бы про себя.
Мы в полном порядке… Нервы — канаты… Все делаем правильно, все хорошо…
Вдруг, замирает, прислушивается. Торопливо собирает оружие, портрет, скрывается. Возникает Валерия. Выглядит мексиканкой. Кажется счастливой.
Валерия. Саша!..
Голос Александра. Сейчас!..
Валерия. Помочь?
Голос Александра. Я сейчас!.. Сейчас!..
Валерия прохаживается, улыбается, обмахивается веером… Как бы заново ищет себя, взгляд, осанку… И буквально — буквально преобразилась… Она гордо глядит, она возносит руки над головой, она делает па, музыка громче… Является Александр — вылитый мексиканец. Прихрамывает — что, впрочем, неважно. Они танцуют. Танцуют прекрасно — «Мексиканскую ночь», «Ночи печали», «Ночи отчаяния», «Ночи пылающей страсти», «Безумные ночи»…
1999
