Мне не следовало этого делать. Мне следовало просто проглотить свою гордость и встать на колени. Но такие люди, как он, меня бесят. Люди, которым никогда не приходилось ни для чего работать, но у которых все по-прежнему есть. Поэтому я решила публично показать ему, что у него нет власти надо мной.Это была ошибка.У меня ничего нет. Ни денег. Ни имени. Никаких связей.У него есть все. В этом городе он практически бог.И теперь он вышел мстить.
Эта книга представляет собой отдельный темный хулиганский роман, предназначенный для зрелых читателей. Он содержит нacилие и графический сексуальный контент, включая сомнительное согласие. Если вы не уверены, пожалуйста, подумайте о предупреждении содержания перед чтением.
ОЛИВИЯ
Говорят, что каждый человек в какой-то момент своей жизни испытывал отчаяние. Каждый чувствовал эту душераздирающую тяжесть, которая обхватывает тебя, как стальные ленты, когда ты хочешь чего-то так отчаянно, что едва можешь дышать. Чего-то, над чем у вас нет никакого контроля. Но, изучая хорошо одетых студентов, которые движутся к массивным дубовым дверям Университета Хантингсвелла, я не могу не задаться вопросом, сколько из этих богатых людей на самом деле испытывали хотя бы каплю отчаяния. В конце концов, деньги — это ключ к миру.
Глубоко вдохнув свежий сентябрьский воздух, я прогоняю свои размышления и привычное беспокойство, которое всегда появляется, когда я думаю о своем будущем. Я качаю головой. Нет. Не тогда, когда я думаю об этом, эта та тревога, которая возникала раньше, когда я думала о своем будущем. Я здесь и сейчас, а значит, будущее, которого я так отчаянно хотела, уже наступило.
Ветер, пахнущий листьями и мокрым камнем, треплет мою одежду, когда я вслед за другими первокурсниками вхожу в величественное здание из бледного камня. Уже одна архитектура говорит о том, что университет старый, но в сочетании с почти благоговейной атмосферой, царящей в этих залах, все вокруг источает историю.
Мое сердце трепещет в груди.
Я не могу поверить, что нахожусь здесь. Пожертвовав всем, чтобы стать выпускницей и получить одну из неуловимых стипендий я наконец-то здесь. В одном из лучших университетов страны.
Трудно не таращиться, как крестьянка, когда я иду по богато украшенным залам к аудитории, где декан произносит речь, приветствуя новых студентов этого года. Но, с другой стороны, для многих из этих людей я вполне могу быть крестьянкой, так что я не сдерживаю себя и сколько угодно пялюсь на прекрасные картины, украшающие белокаменные залы.
Из открытых дверей впереди доносится негромкий рокочущий звук. Я отрываю взгляд от невероятной архитектуры и сосредотачиваюсь на комнате передо мной, когда, наконец, переступаю порог и попадаю в огромное пространство за дверью.
Зрительный зал имеет форму полукруга. Сиденья из темного дерева и плюшевой красной ткани расположены ярусами и ведут к безупречной сцене внизу. Не раздумывая, я спускаюсь по ступенькам, пока не добираюсь до первого свободного места, расположенного как можно ближе к сцене. Может, я и студентка-стипендиантка из маленького городка, о котором здесь никто даже не слышал, но меня не запугать богатством и властью, которыми обладает большинство этих людей.
Я более чем заслужила свое место.
Пробравшись мимо уже собравшихся студентов, я опускаюсь на единственное свободное место в третьем ряду. С него открывается отличный вид на сцену. Улыбка расплывается по моему лицу, пока я жду, когда придут остальные первокурсники и декан начнет свою речь. Здесь мое место. Здесь. В Университете Хантингсвелл с другими людьми, которые увлечены своей учебой и хотят создать жизнь, достойную жизни. А не застрять в маленьком городке с ограниченными возможностями.
Эти эйфорические чувства продолжают бурлить в моей груди, когда декан, темноволосая женщина лет пятидесяти, наконец появляется и произносит речь, которая почти полностью повторяет мои собственные мысли. Возможности. Страсть. Жизнь. Все это можно взять. И, ей-богу, я собираюсь это сделать.
Когда декан заканчивает свою речь, по аудитории прокатываются аплодисменты.
— Спасибо, — говорит она, вежливо кивая. — А теперь настало время для традиционного приветственного слова от великого благотворителя нашего университета, семьи Хантингтон. Пожалуйста, поприветствуйте на сцене Александра Хантингтона IV.
Раздаются аплодисменты, когда декан отходит от микрофона и направляется к темноволосому молодому мужчине, который сейчас шагает по сцене. Я вежливо хлопаю, стараясь не закатить глаза.
Александр Хантингтон IV. Четвертый? Как будто он какой-то представитель британской королевской семьи. Из моего горла вырывается очень несвоевременное хихиканье, когда я представляю его в напудренном парике и косоворотке.
Я слегка вздрагиваю, когда пара острых голубых глаз смотрит прямо на меня. Паника пронзает мою грудь. Неужели он меня услышал? Нет, он не мог услышать это слабое хихиканье под шум аплодисментов.
Мое сердцебиение замедляется, пока его проницательные голубые глаза продолжают сканировать остальную толпу, пока он преодолевает последнее расстояние до микрофона. Вокруг меня люди смотрят на него так, словно он на самом деле королевская особа.
Раздражение сжигает предыдущую вспышку паники в моей груди. Почему меня должно волновать, услышал ли он мое хихиканье? Такому, как он, не помешало бы побольше презрения и поменьше обожания.
