Я стала его ненавидеть. Стала замкнутой и необщительной, перестала смеяться и веселиться как раньше, но особо никто не обратил на это внимание. Все думали, что это из-за смерти мамы, поэтому с вопросами не приставали, а просто старались поддержать, сочувствуя моей утрате. Только погружаясь в мир танцев, я на время забывалась и уходила от реальности. Но как только я выходила из танцевального зала, чувство вины снова захватывало меня, оплетало как липкая паутина. Чувствовала себя насекомым застрявшим в липком меду, у которого нет ни единого шанса уже вырваться. Я винила себя в том, что была слабой, что сама позволила ему втянуть себя в эту порочную связь. Переживала всё в одиночку, и стала думать, как мне избавиться от власти этого мужчины. Надеялась, что, став совершеннолетней, это будет легко, но всё оказалось не так просто…
Поздно вечером приехав домой, писал Соне, чтобы пожелать сладких снов, но она не отвечала, не было в сети. Подумал, что устала и спит уже. Знал, что у неё была долгая репетиция. Как же мне её не хватало. Хотел чувствовать её, засыпать, прижимая к себе, вдыхая запах её кожи и цветочно-пудровый аромат духов, блаженно растворяться в неге, когда она перебирает пальчиками мои волосы на голове, лежащей на её животе.
Утром по дороге в офис снова написал ей, но ответа не было. Набрал вызов — аппарат абонента выключен.
— Блядь! Что за на хрен! — ударил рукой по рулю.
Начал нервничать, потому что на Соню это совсем не похоже. Еще ни разу не было такого, чтобы она мне не отвечала.
Выйдя из лифта, встретил Беркута.
— Привет, босс, — крепко пожали руки.
— Есть ответ по нашему заявлению о финансовых махинациях?
— Ещё рано, но ждём сегодня. Адвокаты уже выехали в суд, — Сашка отпил кофе из стаканчика и, посмотрел на меня, улыбаясь. — Ты что такой напряжённый? Расслабься. Сто процентов удовлетворят наше заявление о расследовании. Главное, что мы первые обнаружили, значит не скрываем. А тому, кто совершает преступление, нафига всё раскрывать?
— Это понятно. Найти бы кто протянул этот контракт мимо комплаенс-котроля (1), — серьёзно ответил. — Доброе утро, — бросил секретарю и, заходя в кабинет, продолжил: — И юридический отдел и служба безопасности, несмотря на их визы на документах, утверждают, что в глаза не видели его. Сука! — не сдержался, плюхнувшись в кресло.
Беркут сел напротив. Допив свой кофе, кинул стаканчик в урну. Серьёзно посмотрел на меня, словно думая о чём-то.
— Слушай, ведь кроме этого контракта, у нас всё чисто. Налоги платим вовремя, работаем без откатов, деньги не выводим по мутным схемам. Не стоит переживать.
— Ты же знаешь, что это только начало. От Соколовского можно ожидать чего угодно, — вздохнул я. — Все знают, что у него рыло в пуху, и не только…
— Ты о чём?
— Мутно начинал он. Разве не помнишь, сколько было скандалов связано с его фамилией? Слишком много смертей вокруг него, в том числе партнёров, бизнесом которых он потом загадочным образом полностью владел.
— Да. Но там не подкопаешься. Несчастные случаи, — задумавшись проговорил Беркут.
— Ты в это веришь? — скривился я, откидываясь на спинку кресла. — Просто эту суку кто-то прикрывает в следственных органах. Сам говорил.
— И? Мы что можем сделать? — заинтересовано посмотрел на меня друг. — Может твой отец связями поможет?
— Я уже обратился к нему, чтобы помог поднять дело, за которое можно зацепиться. Но ты же знаешь, чтобы отправить дело на дорасследование через много лет, нужны вновь открывшиеся факты — улики, показания свидетелей, — задумчиво сказал я.
— Да, работа сложная. Хочешь вложиться?
Кивнул другу.
— Мне отец дал контакт бывшего сотрудника, который теперь владеет частной конторой. Сказал, что тот спец высшего класса.
— Хочешь нарыть компромат?
— Может и больше.
— Стас, — Беркут встал, уперев руки в бёдра. — Чёрт! Ты же понимаешь, что если ты захочешь его засадить, то это уже будет война не просто за бизнес, а на выживание?
— Понимаю. Но есть там в конторе и в генпрокуратуре люди, которые жаждут Соколовского схватить за яйца и упрятать надолго.
— Тоже самоубийцы? — поднял бровь Сашка.
— Личный интерес. Отец сказал, что Соколовский кого-то из прокуратуры сильно зацепил, — внимательно посмотрел на Беркута.
Саня взъерошил рукой волосы, снова поставил руку на бедро и отвернулся к окну. Покачал головой. Снова повернулся.
— Ты чокнутый.
— Ладно, не кипятись. Сначала нужно хоть что-то нарыть. Там видно будет.
Беркут упёрся руками в мой стол. Нервничал. Испугался.
— Да если Соколовский узнает, то и не успеем нарыть.
— Это моё дело и отвечать буду я. Ты тут ни при чём.
— Блядь! Тебе жить надоело?! — Беркут уже почти кричал на меня. — Стас, прошу тебя, давай ограничимся просто бдительностью, не допуская его сюда. Не вороши эту кучу дерьма. Если его прикрывали там, — Беркут показал пальцем вверх, — они тоже не захотят отвечать. Головы полетят, — Саня красноречиво стукнул ребром ладони по затылку. — Подумай, прошу тебя. Не маши шашкой. Оно тебе надо?
