Закончив, я глубоко вздохнула. Меня передернуло. В следующую секунду я поняла, что Чарли проснулся и, хватаясь за перила и протирая свои заспанные глаза, добрался уже до середины лестницы.
– Мамочка? Мамочка?
– Я здесь, Чарли.
Я глубоко дышала, пытаясь заставить свое сердце биться в нормальном ритме. «Я сделала это, – подумала я. – Сделала. Написала самое важное».
– Можно мне перекусить?
Трясущимися руками я приготовила Чарли его любимую еду – макароны с сыром, украсив их глазами и ртом из кусочков сосиски. Еще я нарезала ему яблоко и положила стручковой фасоли, зная, впрочем, что он их, скорее всего, не съест. Затем я включила для Чарли «Большое музыкальное шоу Джека». Пришло время позвонить Уэйну насчет насоса.
Но не успела я набрать его номер, как раздался звонок в дверь.
Я открыла дверь, натянув маску деревенской мамочки – сияющие глаза и простодушная улыбка.
– Ура! – воскликнула я, хлопая в ладоши. – Уэйн спешит на помощь.
– Я знал, что ты дома. Видел, как ты подъехала. – Вежливо сняв обувь у входа, Уэйн помахал Чарли: – Всех благ, молодой человек!
Чарли помахал ему в ответ, однако ответил:
– До свидания!
После чего сунул себе в рот кусок сосиски.
– Тебе нужно заглянуть ко мне и посмотреть, что я строю в гараже!
Чарли кивнул ему с набитым ртом.
Уэйн повернулся ко мне с выражением преувеличенного восторга, хлопая в свои шершавые ладоши. Смешной, потешный старикан.
– Держу пари, он хотел бы помочь мне сделать скворечник. Разве это не весело? – продолжал улыбаться он.
– Это было бы очень весело, – думая о своем, говорю я. – Отличная идея. Я ценю это, правда. Спасибо тебе, Уэйн.
– О, не за что, Мэдди. Сейчас сделаем твой насос в подвале.
– Чарли! – позвала я. – Когда закончишь ужинать – просто продолжай смотреть свое шоу. Не открывай никому дверь, ладно? Мы с Уэйном ненадолго спустимся вниз.
Чарли заволновался. Уэйн был в восторге.
Сойдя по лестнице, мы оказались в отремонтированной части подвала – с компьютерами Иэна, бильярдным столом и баром. Я подвела Уэйна к двери в дальнем углу.
– С уверенностью сказать не могу, но, по-моему, насос здесь.
– Точняк здесь, – ответил Уэйн. – Больше ему быть просто негде.
Он начал открывать дверь.
Заперто.
– Странно, – сказала я. – Я думала, что она открыта. Я редко сюда спускаюсь.
– Хм-м, – протянул Уэйн, уперев руки в бока.
Некоторое время он, выпятив губу, смотрел на новое препятствие, а затем встал на цыпочки и, пошарив за дверным косяком, извлек оттуда ключ. Он был явно доволен собой.
– Мы, парни, частенько так делаем.
– Ну, слава богу, что он есть.
Сунув ключ в замок, Уэйн повернул его и открыл дверь. В этой части подвала было темно. Уэйн нашел выключатель, и помещение залил свет.
Насос стоял на бетонном полу у противоположной стены. Пол действительно слегка затопило, но проблема была не в этом. В двух футах слева от насоса стояла тяжелая на вид черная сумка, из которой торчала дюжина пол-литровых бутылок из-под «Столичной». Уэйн взглянул на меня, силясь понять, видела ли я их раньше; понять, осознаю ли я, что это значит. Я тоже посмотрела на него. Мои глаза были распахнуты так широко, что я почувствовала, как мой шрам натянулся.
– П-п-прямо перед своим отъездом, – сказал Уэйн, заикаясь и брызжа слюной, – он пришел ко мне помочь срубить то бобовое дерево и сказал мне… – Уэйн закашлялся. – Он сказал мне, что перестал пить водку год назад. Что хочет быть хорошим папой.
Еще раз взглянув на бутылки, я от стыда закрыла лицо руками.
– Мэдди, – в ужасе произнес Уэйн.
– Мне он говорил то же самое, Уэйн.
Я подняла умоляющий взгляд, но он избегал смотреть мне в глаза. Опасливо обойдя меня боком, Уэйн направился к дальней стене, которая чем-то привлекла его внимание. Его челюсть отвисла, и он указал на нее пальцем.
Посмотрев в ту сторону, я увидела стену воды и бочки с едой, припасенные Иэном на случай Судного дня. За полками со вкусом было развешано оружие Иэна: ножи, мечи со всего мира, топор и кирка. Еще там были три противогаза, один из которых, судя по его размеру, явно был рассчитан на ребенка. Напротив стоял массивный двустворчатый оружейный шкаф. На рабочем столе Иэна лежали три лука и сотня стрел. Воистину зловещее зрелище.
Уэйн резко развернулся ко мне. Он был потрясен до глубины души.
– Мэдди! – воскликнул он вновь, и в этот раз его интонация была не только вопросительной, но и обвиняющей. – Бога ради, скажи, что все это значит! Мы должны с этим что-то сделать! Он полностью утратил контроль над собой! Тебе здесь небезопасно! И Чарли! Как же Чарли?
– Я в ужасе, – сумела произнести я, с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. – Скажи мне! Что мне делать? Помоги мне! Прошу!
Прошу, Уэйн. Прошу.
Положив худую руку мне на плечи, он притянул меня к себе. Я почувствовала запах удобрения для газона, аромат жевательного табака и тот ни на что не похожий дух, который, кажется, всегда исходит от стариков. Дуновение смерти. Едва уловимый запах затхлого дыхания и приближающегося конца.
Дайан сама не узнавала свой голос.
