И сейчас там громадная клумба цветов, на которой цветут георгины, астры, маки, левкои. Клумба цветов, и фонтан, и железобетонная фигура. Около клумбы удобно расположен ряд садово-парковых скамеек. На них часто дремлют старые пенсионеры, уронив на колени развернутую газету, матери и бабки качают в колясках малых детей, влюбленные держат друг друга за пальцы.
Все это свидетельствует о том, что жизнь снова продолжается неизвестно куда. Да есть ли какой смысл в жизни или смысл ее только в ее прекрасности? — восклицаем мы, не зная ответа.
...Молодой писатель ставит точку. Молодой писатель остервенело рвет некоторое количество листов бумаги.
Один тихий человек шибко путешествовать любил. Подходит, например, время летних отпусков, и служащие громадного здания у метро «Комсомольская» (Москва) спрашивают его:
— А куда ты нынче, Федор?
На что Федор отвечает, щуря бледны глазки:
— Нынче еду в Усть-Илимск.
— Да зачем тебе, Федор? И к чему тебе Усть-Илимск? Там поди дождик, слякоть? — пихают друг друга веселые коллеги Федора.
— А хоть бы и снег,— убежденно отвечает Федор.— Я там все равно должен быть. Во-первых, потому, что я там не был, а во-вторых — я своею ногою хочу ступить по каждому переднему краю.
— А в-третьих, не валял бы ты дурака, а езжал, как все добрые люди, в Гагру,— начинал сердиться какой-либо нервный товарищ.
На нервные речи Федор никогда не отвечал. Наклонится, бывало, к столу, полному цифр и бумаг, наклонится, и краска горечи от людского непонимания заливает его вялые щеки.
Так потихонечку он везде и побывал. Был на Братской ГЭС, в Тюмени, Норильске, Липецке, Мурманске, Тольятти, Петропавловске-Камчатском и просто Петропавловске, Нуреке и во многих других местах, перечислять которые нет ни смысла, ни времени.
Планировал в ближайшие годы съездить также на КамАЗ, дабы воочию узреть, как разворачивается замечательное советское строительство большегрузных автомобилей. Но на КамАЗ Федор не попал, потому что в 1973 году посетил К-скую ГЭС и там сгинул.
Вот как это произошло.
Самолет Ил-18 произвел посадку в аэропорту города К. Трехсотсорокапятилетний сибирский город был бодр и свеж. Мелькала в прогалах река Е., дымили трубы. Таяло сливочное мороженое. На углу одноногий мужик торговал черемшой. Отдельные жители мерно двигали челюстями, жуя кедровую смолу под местным названием «сера».
— Вот она, Сибирь! — захлестнуло Федорову душу. И, испытав прилив дикой радости, он сел в катер «Ракета», держа путь к дивным берегам.
Город Дивный тоже был бодр и свеж. Город романтиков встретил путешественника крутыми ступенями улиц, уходящих в таежное поднебесье, беспечальными лицами обитателей города.
— Желающие совершить экскурсию на самую мощную в мире ГЭС — билеты продаются! — кричала на пристани деловая дивногорочка.
Федор заплатил рубль и вскоре уже слушал рассказ молодого человека с зачесанными на переднюю лысину волосиками. Увлекательный рассказ про героику будней строительства.
Рассказ о том, как приехали в 1961 году комсомольцы, как разбили они первые палатки, как смело пошли на тайгу, а вместо палаток постепенно взметнулись к небу кварталы многоэтажных домов, а на месте тайги и реки Е. выросли 124 метра плотины. И как здорово залило водой громадное пространство Сибири от К. до А., и как составило это пространство объем целых 83 миллиарда кубических метров воды.
— Это что же? Почти целый кубический километр воды? — ахнул Федор.
— Ошибаетесь, товарищ! — с какой-то доброй смешинкой в глазах улыбнулся молодой человек.— Это целых 83 кубических километра воды.
Ахнул Федор, и ахнули другие приезжие люди. Из Москвы, Ленинграда, Симферополя, Киева, Одессы приезжие люди разинули рты.
— 83 километра! Это же надо! Это же надо додуматься!
Но вот и машинный зал ГЭС! А в машинном зале ГЭС совсем тихо! И не верится, что сверху — тысячи тонн бетона, а внизу — бурлит, бурлит вода реки Е., перетираемая стальными лопастями. Бурлит себе и бурлит!
— Дорогие товарищи, наша экскурсия близится к концу,— сказал молодой человек, протирая носовым платком темные очечки.— Мне осталось лишь показать вам строящийся судоподъемник, уникальное сооружение, с помощью которого суда любых размеров будут опускаться и подниматься, куда надо.
И он привел их на высокую гору, откуда было видно все: спереди и сзади — низкие и высокие таежные сопки, слева — город, справа — чаша нового моря с белыми заплатками парусов нового яхт-клуба, а внизу плотина, и мерный гул внизу, и бурлит, бурлит внизу вода реки Е., перетираемая стальными лопастями.
И вот тут-то все и произошло.
— Сбылась! Сбылась! Она сбылась! — шептали губы Федора, а сам он между тем стоял на самом краешке обрыва.
— Мечта сбылась! — еще раз шепнул Федор и от избытка чувств сильно топнул ногой, обутой в немецкий башмак «саламандра». Он топнул ногой, и от обрыва отделился камень и покатился вниз, сметая все на своем прямом пути.
