Мое сердце застучало, как бешеное. Как у Мадам Алаис получилось скрыть исчезновение Эдель от репортеров, как удавалось держать все под контролем? Где же ты, Эдель?
Я села за стол и быстро набросала письмо Амбер. Мой почерк лихорадочно скакал по странице:
Я вышла на балкон и отправила почтовый шар.
– Камиль. – Иви стояла в дверном проеме. Ее голос спросонья звучал хрипло.
Я поспешила к ней.
– София заставила меня сделать нечто ужасное, и я… – Не в силах продолжать, я замолчала.
Иви закрыла двери в спальню и отослала прислугу прочь.
– Что случилось?
– Она заставила меня превратить нос одной из придворных дам в свиное рыло! Перед всеми гостями! – Я ходила из угла в угол и не могла остановиться.
Иви охнула:
– Все повторяется. То же самое она проделала с Амбер. О, боги, это все моя вина!
– Что ты сделала? – спросила я. – В чем твоя вина?
– Это я сказала Амброзии делать все, о чем бы София ее ни попросила! Предупредила, что это ее работа – угождать Софии, но чем дальше, тем безумнее становились ее требования!
Я вспомнила то, о чем мне рассказала Элизабет, – о том, как Амбер сделала кожу одной из фрейлин Софии прозрачной, покрыла другую перьями и подарила Софии миниатюрную талию. В свое время я не поверила ее словам – я не могла представить, что Амбер способна на такие вещи. А теперь я оказалась на ее месте, испортив девушке лицо.
– Дальше будет только хуже. Она начнет просить тебя о все более ужасных вещах, проверяя тебя на верность. – Иви взяла меня за руку. – Я уже пыталась тебе об этом сказать. Ты не сможешь ее остановить. Это только начало. Мы должны сбежать.
– Если мы сбежим, София просто притащит во дворец Валерию, Хану, Падму или даже Эдель, чтобы они заняли место фаворитки. Это никогда не закончится.
– Это и не может закончиться. От нас все ожидают, что мы будем следовать приказам, как бы ужасны они ни были. Я не могу так больше.
– Мы должны что-нибудь сделать!
– Мы ничего…
– Я помогу королеве. – Эти слова практически криком вырвались из моей груди.
– Но ты можешь умереть!
– Да, но может, не умру. – Я глубоко вздохнула. – И у нас нет другого выбора.
На следующее утро я упаковала в небольшой мешочек бэй-пудру, два разглаживающих шпателя, положила его в меховую поясную сумку и отправилась в четвертый процедурный зал.
Служанки занимались уборкой. Я заплатила каждой небольшую сумму спинтрий и попросила помочь мне устроить в комнате беспорядок. Потом я рассовала пиявок среди склянок со снадобьями. Служанки смотрели на меня с возмущением, но все же приняли участие в разгроме комнаты. Я добавила каждой по токену и велела держать рот на замке.
Сделав все это, я побежала в главную гостиную и стала колотить в дверь Элизабет.
Дверь распахнулась.
– Какая… – Она проглотила проклятие, готовое сорваться у нее с языка. – В чем дело? Я занята. Я не успеваю отвечать на звонки после той карточной вечеринки.
– В четвертой процедурной пиявки залезли в препараты и в комнате беспорядок. Скорее всего, кто-то взломал дверь.
– Что? Каким образом?
– Не знаю. Вам надо поспешить. Там полный разгром, – сказала я. – Мне бы очень не хотелось рассказывать про это Мадам Дюбарри. У нас обеих будут неприятности.
Уголки губ Элизабет опустились, а лицо побледнело.
