Прекрасные дьяволы полностью

От одного этого слова кровь в жилах стынет, и я смотрю на тлеющие остатки костра в яме, которую ребята вырыли, и снова радуюсь, что этот человек мертв и не может причинить мне боль.

Братья выглядят злыми, как черти, когда снова слышали это.

– Кусок гребаного дерьма, – рычит Мэлис, сплевывает в яму, а затем начинает засыпать пепел землей.

С помощью какого-то катализатора тело сгорело быстро. Покончив с останками, мы возвращаемся в машину. Едем домой в тишине, и я облегченно вздыхаю, когда понимаю, что парни везут меня на свой склад.

Сейчас я хочу быть с ними. Пусть опасность и миновала, это единственное место, где я чувствую себя по-настоящему в безопасности.

– Мы заберем твою машину позже, – обещает Рэнсом.

Я моргаю, вспоминая, что она припаркована рядом с «Нордстромом».

– Все в порядке. Мне она сейчас не нужна.

Как только мы возвращаемся к ним, Вик сразу же направляется на кухню. Уже поздний час, и он начинает готовить ужин, с головой погружаясь в приготовление чего-то потрясающе пахнущего.

Рэнсом ведет меня наверх и говорит, что я могу принять душ, если захочу, и я благодарна ему за это. Хотя Дариус едва прикасался ко мне, я все еще чувствую его руки на своей коже и холодное дуло пистолета у своей спины.

К тому же приятно быть чистой и вдыхать ароматы гелей и мыла, которыми пользуются парни. Рэнсом оставляет для меня кое-что из своей одежды на тумбочке в ванной, и, как только я принимаю душ и вытираюсь, надеваю его футболку – она мне великовата, но такая удобная.

Когда я прихожу на кухню, еда уже готова, и мы все направляемся в гостиную, чтобы ее съесть.

Мэлис ставит фильм, какой-то типичный боевик, где остроумных ремарок больше, чем кровавых перестрелок, и мы все расслабляемся. Я устраиваюсь на диване между Мэлисом и Рэнсомом, а Вик сидит на полу передо мной, достаточно близко, чтобы я могла протянуть руку и дотронуться до него.

После того, как меня похитили и я опасалась за свою жизнь, этот приятный, мирный момент с братьями – лучшее, о чем я могла бы мечтать.

После еды и нескольких глотков виски мои напряженные мышцы, наконец, начинают расслабляться. Тепло парней начинает меня убаюкивать – вполне логично, что мое тело хочет отдохнуть после такого напряженного дня.

Я подавляю зевок, слегка опираясь на массивную фигуру Мэлиса. Он чуть сдвигается, поднимая одну руку, чтобы я могла прижаться к нему, а Рэнсом берет меня за лодыжки и перекладывает мои ноги к себе на колени.

– Тебе нужно отдохнуть, – говорит он. – У тебя был тяжелый день.

– Угу, – бормочу я. – Я начинаю это чувствовать.

– Но останься здесь, – шепчет Мэлис. Он проводит пальцами по моим волосам, и я чуть не мурлычу от того, как это приятно. – Я пока не готов тебя отпустить, а кровать Рэнсома, чтоб ее, недостаточно большая для нас четверых.

Я смеюсь, а сердце одобрительно колотится от его слов.

– Хорошо, – шепчу я, снова зевая. – Я останусь здесь.

Заснуть между ними оказывается легче, чем я думала. Мэлис запускает пальцы в мои волосы, а Рэнсом кладет одну руку мне на лодыжку, и его большой палец медленно выводит круги по моей коже. Вик ко мне не прикасается, но я чувствую его присутствие так близко, что мне сразу становится теплее, будто я в каком-то защитном коконе.

Когда я начинаю засыпать, мои мысли возвращаются к предложению бабушки.

Оливия хочет, чтобы я бросила колледж и помогала управлять семейным поместьем. Чтобы я стала неотъемлемой частью ее жизни. Учитывая все обстоятельства, это невероятная возможность. Мне не пришлось бы беспокоиться о том, как закончить учебу, выбрать профессию или найти работу после колледжа. Для меня все выложили бы на блюдечке с голубой каемочкой – богатство и безопасность прямо под рукой.

Но за это наверняка придется заплатить. Она никогда прямо не говорила о цене за такую роскошь, но я знаю, что предложение Оливии, вероятно, повлечет за собой необходимость каким-то образом отказаться от моих связей с братьями Ворониными. То, как она подчеркнула, что хотела бы видеть меня с мужчиной, который был бы достоин меня, ясно дало мне это понять.

А я этого не хочу.

Я не хочу их отпускать.

Парни слишком важны для меня, и они снова и снова доказывают, что и я важна для них. Они заботятся обо мне и хотят, чтобы я была в их жизни, даже если это означает, что им придется сражаться за меня. Даже убивать ради меня.

Так что, каким бы заманчивым ни было предложение Оливии… Я не могу на него согласиться.

Я хочу построить свою собственную жизнь. Хочу создать что-то, что будет по-настоящему моим. И все больше и больше я чувствую, что могла бы создать нечто подобное с этими мужчинами. Они видели во мне все – тьму и свет, хорошее и плохое – и ничто из этого не заставило их отвернуться. Несмотря на то письмо Вика, адресованное Иксу, они не считают меня ничего не значащим мусором.

Они заставляют меня чувствовать себя… ценной.