Цветы за спиной теперь можно было и не прятать, никакой необходимости в этом больше не было: наступала самая ответственная на этот раз уже для Веньки часть программы. По боковому проходу он подошёл поближе к сцене и попытался подобраться к рампе, чтобы попасться Светке на глаза, но это оказалось нелегко — всё пространство перед сценой было заполнено людьми. Тогда он встал немного сбоку, прямо у ступенек высокого, обитого красным бархатом крыльца ведущего наверх, к блестящему паркету, и приподнял чуть повыше свои розы, надеясь таким образом выделиться из окружающего безбукетного народа. Минут через пять она его всё-таки заметила, кивнула радостно и помахала рукой: мол, подожди немножко, подойду сейчас...
На сцену мимо Веньки, почти без остановки поднимались какие-то, неизвестно откуда взявшиеся люди: дамы в вечерних платьях, солидные, в дорогих костюмах и при галстуках мужчины, серьёзные бандиты в малиновых, с позолоченными пуговицами, кашемировых, прямо из ЛондОна пиджаках, прибандиченное шакальё с толстенными цепями под расстёнутыми на три пуговицы рубашками, бородатые поэты, художники в свитерах с высоким воротом, какие-то студенты, кого там только не было. Все они обнимали и целовали участниц и победительниц, жали руки участникам, улыбались, снова целовались, сыпали комплиментами, и это, казалось Веньке, будет длиться бесконечно. Он стоял уже целую вечность, а Светка всё не подходила. И когда, устав от ожидания он почти уже решился плюнуть и спуститься вниз на перекур, она вдруг сбежала со ступенек чуть не прямо ему в руки. От неожиданности он даже растерялся и просто протянул ей свой букет, не зная что сказать.
— Поздравляю! Было здорово!
— Спасибо! — счастливо, Венька увидел это ясно, яркие звёзды вдруг полыхнули у неё в глазах, действительно счастливо и светло выдохнула она. — Спасибо! А как ты узнал? Как ты догадался? Надо же, мои любимые! Мои любимые пунцовые розы! Какая красота! Ну скажи, как ты догадался? Ты волшебник? — лепетала она почти без остановки. — Признайся, ты волшебник? Говори немедленно, иначе я обижусь...
Казалось, она была само счастье, такая юная, радостная и прекрасная. Такая прекрасная, юная и счастливая...
— Да нет! Какой же я волшебник? — он просто потерялся под её напором, даже и не знал толком, что ответить. — Это ты! Ты волшебница! Настоящая сказочная фея!
— Ну ты скажешь! Фея... До феи мне ещё расти и расти, — уже спокойнее ответила она.
Глядя друг на друга они помолчали с полминунуты улыбаясь, и Веньке вдруг подумалось, что ей уже пора...
— Ты как, — посмотрел он с надеждой на неё, — тебя ждать? До дому, чемодан...
— Слушай, ты прости, — немного грустно ("Или показалось?", думал потом Венька), и как-то грустно и всё ещё довольно возбужденно улыбнулась она ему в ответ, — понимаешь, у нас сейчас мероприятие... Небольшое... Маленький банкет... Только для участников... Понимаешь? Для своих... Не обижайся... Ладно?
А он и не обижался. Он никогда на неё не обижался. Ну разве можно обижаться на ангелов...?
— Ладно, — только и сказал он Светке. — Понимаю. Никаких обид. Только... А как же чемодан? Я же сам его сломал...
— Да ладно, — повеселела она опять, — забудь ты об этом чемодане. Не проблема. Меня подвезут, я же рядом здесь.
Да, он помнил, она здесь рядом. Почти напротив зоопарка, на машине минут десять. Подвезут... "Конечно, — грустно думал Венька, — как же! Такую подвезут. Кто хочешь подвезёт. Только свистни, очередь выстроится..."
— Ну я побежала? — она вопрошающе подняла свои, слегка только подкрашенные, соломенные брови: — Телефон оставь, я позвоню.
Венька порылся в карманах, нашёл клочок бумаги, глянул на неё:
— А ручка... У меня ручки нет...
— Сейчас, сейчас принесу, — она сунула ему букет, вспорхнула опять на сцену, подошла к судейскому столу. Там что-то коротко спросила, вернулась снова к Веньке и протянула ему золочёный Паркер:
— На, пиши!
Он быстро начирикал свой номер на бумажке, внизу крупно написал: Вениамин.
— Держи, не потеряй!
— Да ладно, я ничего не теряю, — улыбнулась она снова, — Ничего и никогда! — и спрятала Венькину бумажку где-то в складках своего платья. — Ну всё, пока! — и с этими словами звонко чмокнула его в подставленную щёку. — Побежала! Позвоню!
И тут же, схватив в охапку розы она развернулась и действительно, просто убежала. "Взяла, — грустно подумал Венька, — и ускакала. Молодая кобылица..."
Глядя в растерянности ей вслед он простоял ещё с минуту, вышел из зала, подошёл к свернувшемуся уже буфету.
— Мне бы коньячку, — вопросительно посмотрел он на собиравшую уже в большую телегу остатки бутербродов, рюмки и бутылки продавщицу, — рюмочку...
— Ну вы, молодой человек даёте, — возмутилась та. — Вы бы к утру ещё пришли! Вас тут ждали! Ну говорите! Вам какого?
— Да мне уже без разницы, — ответил он как-то равнодушно. — Любого давайте, подешевле. И лучше две...
