— Женщина, двадцать пять лет, вытащили из-под обломков. Статус: после травмы. Оценка по шкале Глазго — шесть. Давление восемьдесят на шестьдесят, — медсестра рядом с ним прямо-таки отчитывалась, пока он рылся в наспех составленной карте.
— Что с травмой головы? — Малфой наклонился над бедной женщиной, покрытой кровью и забинтованной в скорой всем, что попадалось им под руку. Пара движений фонариком перед глазами. — Правый зрачок расширен.
— Прерывистое дыхание. К томографии готова.
— Подготовьте томограф, — тут же коротко ответил Драко, следуя чёткой инструкции, которую уже много лет знал наизусть. — Загрузите портативный монитор, принесите вентилятор. И вызовите мне Майер и Грейнджер.
— Грейнджер? — медсестра приподняла бровь, не понимая, о ком речь.
— Приезжий врач из Мерси Вест, — пояснил Малфой и оттолкнулся, чтобы дать каталке проехать в двери. — Бегом!
Её дыхание согревало его кожу даже через маску, а тонкий шлейф аромата карамели неожиданно окутывал целиком, хотя Драко даже не подозревал сперва, что он заметил это. Ему стоило бы думать об этом меньше, как минимум потому что они всё ещё стояли на операции на открытом мозге.
Руки у Гермионы действительно были золотыми, она двигала каждым инструментом словно кистью на полотне, но рисовала она не красками, а кровью. Почему-то Малфой был уверен, что лучшие хирурги учились и оставались в Америке, но сейчас явно видел, что ошибался. Все её действия были выверенными и точными, она совершенно не сомневалась и действовала быстро, но при этом аккуратно.
После того что случилось на улице, Грейнджер, конечно, переоделась и снова приступила к работе, как только последняя слезинка была стёрта пальцами. И сейчас стойко работала рядом с ним, не отвлекаясь ни на секунду. Это восхищало, хотя и не удивляло.
— Она проведёт немало времени в реанимации, — выдохнула Гермиона, терпеливо ликвидируя гематому на важном участке мозга.
Драко с грустью в голосе поправил её:
— Если вообще выживет. Она провела под обломками несколько часов. Удивительно, что ещё дышит после этого.
— Сколько ещё человек сейчас лежит там? Под кусками металла, ожидая помощи?
— Много, — больно и резко он выдрал с корнем всю правду, наконец преступая к финальному отрезку операции. Они простояли на ногах несколько часов возле мозга, пока прямо рядом с ними находились ещё хирурги, занимаясь лёгкими и сердцем.
Гермиона молчала пару секунд, сосредотачиваясь лишь на собственном участке операции, после чего вдруг сказала — тихо, что явно предназначалось лишь для Малфоя:
— Я хотела быть нужной в том мире, для которого ещё ничего не сделала, — и это был ответ на вопрос, который он задал ей часы назад, сидя в коридоре с дерьмовым кофе в руках. Ответ завуалированный, понятный лишь им двоим. Маленькая тайна, прячущаяся под вуалью статута о секретности.
— Да и родители были счастливы. Их дочь — врач. Большая гордость.
Весь мир вдруг сократился до них двоих, оперирующих одну несчастную девушку. Не стояло вокруг ни медсестер, ни других хирургов, только они. Разговаривая о чём-то своём на секретном, понятном лишь им языке.
— Я не брал палочку в руки с тех пор, как мне было восемнадцать, — признался ей Драко. Он коротко глянул на Гермиону, лицо которой было скрыто маской, а глаза — очками со специальными увеличивающими линзами. И всё равно он разглядел эти крошечные искорки, когда она посмотрела на него.
— Скучаешь?
Да. Чёрт подери, он так скучал по ощущению искрящихся пальцев, по всемогуществу, по спокойствию в душе после произнесённого заклинания. Драко скучал по той магии, какую он чувствовал на первом курсе, может быть, на четвёртом, на пятом. На шестом всё стало иначе, по-другому. Но ему всё равно не хватало волшебства.
— Не знаю, — Малфой предпочёл соврать, чуть ведя плечом в сторону, но не сдвигая инструмент. — Скорее нет, чем да. Я здесь, и я занимаюсь чем-то поважнее, чем тогда.
Гермиона с ним бы не согласилась, наверняка. Она была из тех людей, кто считал, что многим уготовано великое будущее, кто мог бы зачитать ему целую лекцию о том, сколько пользы он бы принес, если бы остался. Но он не остался и сделал всем одолжение. А Грейнджер только улыбнулась, что было видно по крошечным морщинкам, собравшимся возле её глаз, и вернулась к работе.
Драко застыл ещё на секунду, в особой близости разглядывая веснушки на её коже, не скрытые ничем, и маленькую родинку на виске, и подумал о том, что и не заметил бы её особенностей раньше. Он вообще ничего за ней не видел, кроме чистоты её крови. А теперь всё это казалось такой глупостью.
Уже позже, когда они оба мыли руки в тамбуре перед операционной, Малфой опёрся о раковину и взглянул на Грейнджер по ту сторону. Она заметила направление его внимания.
— Если справится с инфекцией — выживет, — довольно оптимистично предположила она, что заставило его вздохнуть.
— Это зависит, проснется ли она в течение следующих семидесяти двух часов, — он взмахнул руками, стряхивая капли воды. Гермиона развернулась, прислоняясь спиной к поверхности, и посмотрела на Малфоя.
