Прекрасный яд полностью

— Ты не сможешь найти их всех.

— Попробуй.

— И работа будет грязной, придется убирать.

— У меня достаточно денег, чтобы позаботиться об этой проблеме, — он сжимает пальцами мой подбородок. — Ты позволишь другому мужчине прикоснуться к тебе, и это будет последний раз, когда они к чему-либо прикоснется.

— Ты предпочитаешь пройти через все эти чертовы проблемы, чем быть в отношениях со мной? — кричу я, толкая его в грудь. — Что, черт возьми, с тобой не так?

— Ты! — кричит он в ответ, вены на его шее чуть не лопаются. — Ты — это все, что со мной, блять, не так. Ты разрушаешь мою чертову жизнь.

— А ты разрушаешь мою!

— Тогда уходи к чертовой матери, Далия.

— Тогда отпусти меня!

— Я уже отпустил!

— Нет. Если ты угрожаешь убить всех моих возможных партнеров, Кейн, ты все еще не отпустил меня.

— У тебя не может быть других партнеров, кроме меня, — он задирает мое платье до талии, обнажая трусики.

Меня пробирает дрожь. Я вся мокрая с тех пор, как он вынес меня на руках, но от его прикосновений стало еще хуже.

Я горю для него так, как никогда для кого-либо другого.

Так, что не могу себя контролировать.

Мне будет приятно, когда он прикоснется ко мне. Я знаю это, но я просто не могу больше терпеть его безразличие, которое наступает после.

Я отталкиваю его руку.

— Не прикасайся ко мне, пока не будешь готов к полной ответственности. И это не «не трогай меня», что означает «ты можешь меня использовать». Это «красный», Кейн.

Он замирает, его указательный палец дергается, затем он пятится назад и проводит рукой по волосам.

— Блять!

Я никогда не использовала стоп-слово, даже когда думала, что ситуация может выйти из-под контроля. Мне нравилось, когда было больно, когда он трахал меня так сильно, что я некоторое время не могла ходить.

Но сейчас я его сказала. Это та красная черта, о которой я и не подозревала.

Я отказываюсь владеть его телом без его сердца — и души, если понадобится.

Я отказываюсь быть еще одной остановкой на его пути. И даже если я стану ею, я хочу стать той незабываемой остановкой, которую он не сможет вычеркнуть из своей памяти.

Единственным эпизодом в его прошлом, о котором он не сможет перестать думать.

— Блять! — рычит он громче, но на этот раз снова сжимает мою челюсть. — Ты не понимаешь, о чем просишь, Далия.

— Мне все равно.

— Ты пожалеешь об этом.

— Не пожалею.

— Если это случится, ты никогда не сможешь сбежать.

— Ничего страшного, — я глажу его лицо, отражая его безжалостность своими нежными прикосновениями. — Поцелуй мен…

Я не успеваю произнести последнее слово, как он прижимается к моим губам и целует меня с такой страстью, что у меня кружится голова.

Может, это потому, что я давно к нему не прикасалась, но все вокруг как будто заряжено электричеством. Прикосновение его губ к моим, его пальцы, приподнимающие мой подбородок, чтобы поцелуй стал глубже, его рука, сжимающая мои волосы, его джинсы, скользящие по моим бедрам.

Все.

Этот поцелуй — и требование, и капитуляция.

Он хочет меня. Настолько, что не может сдержаться.

Мне хочется верить, что я нужна ему настолько, что он не хочет меня отпускать.

И я тоже нуждаюсь в нем. Он — единственный мужчина, которого я когда-либо желала всем своим существом.

Моя рука скользит по его стройной талии, по спине, касается, гладит.

Я так долго была лишена его, что испытывала симптомы ломки.

Этот поцелуй — моя долгожданная доза.

Продолжая целовать меня, он отпускает мою челюсть, и я замираю, думая, что он оттолкнет мои руки, как обычно, но он просовывает руку между нами, и в воздухе раздается звук пряжки.

— Кейн… — шепчу я, наполовину взволнованная, наполовину в ужасе. — Мы в общественном месте.

— Ты должна была подумать об этом, прежде чем провоцировать меня. Все ставки сделаны, дикий цветок.

Я стону, когда он трется своим твердым членом о мои трусики, о мой клитор.

Удовольствие скапливается у основания моего живота, когда он мучительно медленно повторяет это движение.

— Ты такая чертовски мокрая, — он сдвигает в сторону хлипкую ткань и скользит членом по моему входу. — Ты скучала по моему члену, да?

— О боже, — я обхватываю его шею руками.

— Или это потому, что ты планировала трахнуть Осборна, а? — он приставляет головку к моему входу.

Я сжимаюсь, готовая принять его в себя, но он лишь вводит головку медленными, неглубокими движениями.

— Кейн… — стону я в отчаянии.

— Скажи мне, Далия. Ты сегодня вечером нарядилась и превратилась в гребаную Богиню ради Осборна?

— Ради тебя, придурок, — я прижимаюсь к машине.

— Ради меня, да?

— Да, — я задыхаюсь, как будто только что пробежала марафон. — Я знала, что ты будешь ревновать.

— Хм, так это чтобы заставить меня ревновать? — он одним движением входит в меня своим огромным членом.

Господи.

Этот мужчина просто зверь. Прошло уже немало времени, поэтому больно, но это приятная боль.

Боль, которой мне так не хватало.

Кейн не двигается несколько секунд, его член пульсирует во мне, пока я привыкаю к его размерам.

Обе его руки опускаются по обе стороны от моего лица, а его пламенный взгляд погружается в мой, в светлых глазах появляется темный блеск.