Она протянула руку, чтобы поднять книгу, где она упала, открытая обложкой кверху, заломы на ее корешке доказывали как много раз она была прочитана.
— Не трогай ее, Ли
Лена подняла ее, "Итан, я читала ее, и так не случалось ни разу. Я думаю, что сейчас это произошло потому, что мы дотронулись до нее одновременно."
Она открыла книгу снова и я мог видеть темные линии, где кто-то подчеркнул предложения и обвел фразы. Лена заметила, как я пытался читать через плечо.
— Вся книга так, размечена как карта. Хотела бы я знать куда она приведет
— Ты знаешь куда она ведет. — мы оба знали — к Абрахаму и темному огню, к Великому Рубежу тьме и к смерти
Лена не отрывала глаз от книги.
— Эта строчка — моя любимая: " Я изогнута и сломана, надеюсь, в лучшую форму.
Мы оба были изогнуты и сломаны Сарафиной.
Стала ли результатом этого лучшая форма? Стал ли я лучше после всего этого? Стала ли Лена?
Я думал о тете Пру, лежащей на больничной койке, о Мэриэн, перебирающей коробки сожженных книг, обугленные документы и размытые фотографии. Работа ее жизни разрушена.
Что если людей, которых мы любим, будут сгибать, пока не сломают и не оставят без формы вообще?
Я должен найти Джона Брида, прежде чем все будут настолько сломлены чтобы их можно было собрать обратно.
На следующий день тетя Грейс выяснила, где тётя Мерси прячет ее кофейное мороженое в холодильнике. На второй день тетя Мерси узнала что тетя Грейс его ест и установила трехуровневую сигнализацию. На третий день я играл в Скрэббл с Сестрами весь день, с их немыслимыми словами я был побит окончательно: я даже не спорил что ДАНУ это одно слово, ХЛОПОК это глагол, а НАДУВАЮЩИЙ — это прилагательное, ну а ЕСЛЕНЫЙ как одна из форм ЕСЛИ
Меня сделали.
Однако была та, которой не было здесь. Та кто пахла как медь и соль и соус "красный глаз". Та, что возможно собрала бы слово ЧЕРТОВ-ДУРАК, тогда как была наиболее далека от этого. Та кто могла в одиночку нарисовать карту практически всех Туннелей Магов на Юге.
Несколькими днями позже я больше не мог этого выносить. Поэтому когда Лена настояла на том, чтобы увидеть тетю Пру, я не отказался. По правде говоря, я хотел ее увидеть.
Я не был уверен в каком состоянии будет тетя Пру. Будет ли она выглядеть как будто она уснула на диване? Или она будет выглядеть так как это было в машине скорой помощи? Не было способа узнать, и меня мучили чувства страхи и вины.
Больше всего на свете я не хотел чувствовать себя одиноким.
~~*~~***~~*~~
"Окружная забота" была реабилитационным центром: смесь дома престарелых и места, куда вы поступили бы после жесткой аварии на квадроцикле, или когда ты перевернулся на велосипеде в грязи, врезался в грузовик, или тебя зацепило какой-то большой машиной. Некоторые люди думали, вам повезло, если так случилось, ведь вы могли бы стрясти много денег, если вас сбил правильный грузовик. Или бы вы могли умереть. Или то и другое, как в случае с Дэконом Харриганом, который закончил с хорошим надгробием, в то время как его жена и дети получили все: новую кровлю и домашний батут и начали есть в "Эпплби" в Саммервиле пять ночей в неделю. Карлотон Итон сказал миссис Линкольн, которая сказала Линку, который сказал мне, что проверка приезжала каждый месяц прямо из здания Конгресса из Колумбии, в любую погоду. Вот, что вы получали, когда мусорный грузовик сбивал вас, так или иначе.
Прогулка по "Окружной забое" не заставила меня чувствовать что тете Пру повезло. Даже странная внезапная тишина и сильные кондиционеры не помогли мне почувствовать себя лучше. Все здесь пахло чем-то липким и сладким почти как пудра. Как будто пытались замаскировать плохой запах хорошим. Даже хуже, лобби, коридоры и неровный потолок были выкрашены в цвет "Гэтлинский персик". Как будто целая бадья, налитая соусом "Тысяча островов" по стоимости больше салат — бара, и подкинутая вверх к потолку.
Возможно французский соус.
Лена пыталась подбодрить меня.
Да? Так или иначе я испытываю чувство рвоты.
Это нормально, Итан. Возможно будет не так плохо, как только мы увидим ее.
Вдруг это хуже?
Это было хуже, в дали, примерно в десяти футах. Бобби Мерфи поднял голову от стола. В последний раз я видел его, когда он был в баскетбольной команде со мной, доставал после того как меня бросила на этих танцах сначала любящая-Итана а потом ненавидящая-Итана Эмили Ашер. Я позволил ему это сделать, тоже. Он был университетский разыгрывающий три года подряд, и никто не испортил с ним. Теперь Бобби сидел за стойкой регистрации в униформе персикового цвета, и он не выглядел таким жестким. Он также не рад был меня видеть. Наверное, дело было в том, что на его ламинированном бэдже было написано БУБИ (балбес).
— Привет, Бобби. Думал, что ты в общественном Саммервильском колледже.
— Итан Уэйт. Вот и ты, и я тут. Не знаю кого из нас мне жаль больше. — Он мельком посмотрел на Лену, но не поздоровался с ней.
