— Да, я в это время возвращался с ребятами с одной сложной дорожной аварии! — Том разминает шею до хруста. — Я сутки на ногах. Ночка выдалась жаркой, я не успел даже сменить одежду, всё время в этой рубашке. Мечтал снять её и завалиться подрыхнуть, но после слов Бреда решил наведаться к тебе. Был удивлён, что ты не сказала мне о готовящемся предложении!
— Я сама не знала. Считала, что Стенли сделает официальное предложение позднее. Но почему именно сейчас? И честно признаться, я хотела ему отказать.
— Ну, теперь тебе отказывать не нужно, — мягко улыбается Бредли. — После такого позора Стенли Купер ни за что не женится на девушке с порочной репутацией. Он уже сделал заявление. Его все жалеют!
Я утыкаюсь лицом в ладони, подавляя стон.
— Что обо мне говорят?
Мужчины молчат. Я смотрю на них по очереди, они переглядываются, и Бредли перекладывает пульт от телевизора подальше.
— Да ладно вам, парни! Я по уши в дерьме. Просто хочу знать…
— Прости, малыш, — Том садится рядом и обнимает меня за плечи. — Я не смог остаться в стороне.
— Ты извиняешься за то, что вытащил меня из-под града насмешек? — слёзы благодарности выступают у меня на глазах. — Ты такой милый!
— Да, я милый, — соглашается приятель, включая телевизор. — Только теперь скандал раздули до вселенских размеров. Сунули нос и в мою личную жизнь. Примешали к ней тебя… В общем, теперь ты не только девица с порочной репутацией, но ещё и наша с Бредли любовница. Одна на двоих. Поверь, тебе лучше не смотреть новостные каналы. Эти реки дерьма становятся полноводнее с каждым часом!
Но я всё равно включаю телевизор и останавливаюсь на местном канале.
— А теперь мы дадим слово семье Эбигейл Вуд! — возбуждённо говорит репортёр.
Камера плавно наезжает на мою маму и сестру.
— Я отказываюсь комментировать это! — выпаливает бледная мама и уходит. Остаётся только Сара. Она мнёт пальцами подол платья, но потом поднимает глаза и смотрит прямиком в камеру.
— Что вы можете сказать о своей сестре. Сара?
— Я… не знаю, — тихо говорит сестра. — Эбби всегда была такой… такой набожной. Однажды я спросила её, почему она молится так часто. Эбби ответила, что все мы грешны, и у неё есть свои секреты… — Сара всхлипывает. — Но я понятия не имела, какие!
— Сучка! Не было такого разговора! Она нагло врёт! — возмущаюсь я.
— О, эта дрянь ловит свой миг славы! — яростно восклицает Том, пытаясь отобрать у меня пульт. Но в борьбе за него я перещёлкиваю на другой канал, по которому показывают потрясённого Стенли, медленно бредущего по дорожке к машине. В руках он держит ту самую коробочку с кольцом. Мой жених выглядит потрясённым и опустошённым.
— Довольно! — резко заявляет Том и выключает телевизор.
— Мэт не виноват.
— Но записи были только у него, да? — спрашивает Том.
— Возможно, с ним что-то случилось? — парирую я.
— Не хочу тебя расстраивать, малышка. Но мои коллеги шепнули, что через час после того, как всё началось, эвакуатор пригнал к особняку Мэтью Боуманна Bugatti la Voiture Noire! — Бредли качает головой. — Ручная сборка. Единственный экземпляр. Ушёл с молотка в Женеве в прошлом году за 16,5 миллионов евро, включая налоги. Отправился к неизвестному заказчику, однако теперь этот единственный в своём роде гиперкар красуется у парадного входа в особняк Мэтью Боуманна.
— Какой ещё особняк? — уточняю я. — Мэтью живёт в старом доме. Он двухэтажный, но навряд ли его можно назвать роскошным!
— Возможно, у Мэтью двойная жизнь. Такая же двойная, как его фамилия, — разводит руками Бредли. — И рядом с Bugatti появился ещё один монстр. Только на этот раз речь идёт о коллекционном байке. Честно говоря, если про Bugatti я ещё могу отозваться восхищённо, то коллекционный байк от Neiman Marcus, вызывает недоумение. Его корпус полностью выполнен из стали… Он ушёл с аукциона за 11 миллионов… Покупателем был некто Ченс Кроули. Но сейчас байк стоит у дома Боуманна.
— Бредли помешан на аукционах, — с извиняющейся улыбкой объясняет Том.
— Ченс — это приятель Мэта. Очень близкий друг… — говорю я.
— Дорогие игрушки у мистера Боуманна появились сразу после того, как тебя ославили по всем новостным источникам, Эбби! Это смахивает на спор друзей, только с очень высокими ставками.
— Нет! — я вскакиваю и даже топаю ногой. — Нет. Нет. Нет. И ещё раз нет! Эти видео и фото у Мэтью были на руках всё время. Если бы он действительно поспорил, то мог бы предъявить фото друзьям уже очень давно. Но не сейчас.
— Да, мог бы! — возражает Том. — Только шумихи бы не было. Но с таким скандалом — это стопроцентная победа. Разгром…
— Я не желаю слышать ни единого слова! Я дождусь Мэта. Я не верю, что он мог сотворить такое…
Падаю без сил на диван, подтягивая колени к груди.
— Отдохни, — Том накрывает меня тонким пледом. — Нам всем нужно понять, что делать дальше. — Вопрос времени, как скоро репортёры нагрянут сюда.
— Не так быстро, дружок, — улыбается Бредли. — Я же не стал привозить вас в свою квартиру. Мы в нашем тайном гнёздышке. А о нём мало кому известно…
— Но всё-таки известно! — возражает Том. — Эбби нужно защитить.
