После восстановления решил оглядеться в обычном мире. Мне срочно нужна одежда и помывка. В принципе, я мог бы обойтись и без всего этого, но тогда я превратился бы в животное. После того, как пожил в комфортных условиях, уже хотелось обеспечить телу носителя чистоту и вкусное питание. Нервные окончания и рецепторы передавали мне позитивные эмоции от всевозможных благ цивилизации. С каждым днём я всё больше привыкал к комфортной и сытой жизни. После того, как вспомнил о нормальной человеческой еде, с отвращением посмотрел на останки своей вынужденной трапезы. Что поделаешь. Когда речь идёт о выживании, тут не до изысков.
Мир людей встретил меня удушающим смрадом гнили и непрекращающимися стонами умирающих. Вернулся я в то же место, откуда переместился в полуживом состоянии. Это была огромная палатка-госпиталь, в которой на полу рядами лежали пострадавшие. Запах тухлятины распространялся от людей, получивших смертельные ожоги. Их обожжённая и отмершая плоть медленно разлагалась на обнажённых телах. К этому смраду присоединилась вонь от продуктов человеческой жизнедеятельности. На умирающих я старался не смотреть: одни орали от боли, другие лежали без сознания, третьи пребывали в бреду, что почти то же самое. Санитаров и врачей не видно. Медицинские приборы не функционировали, капельницы пустые. Складывалось ощущение, что эта палатка предназначалась для безнадёжных пациентов, на которых бессмысленно тратить дорогостоящие медикаменты и драгоценное время врачей. Я осмотрелся в поисках одежды, но, кроме испачканного кровью медицинского халата, ничего подходящего не увидел. Пока сам грязный, решил воспользоваться им. Затем выглянул наружу. Меня окружал временный госпиталь. Видимо, Ласта с обочины подобрала эвакуационная служба или медицинская бригада.
Иногда на глаза попадались врачи и санитары. Выглядели они измученными, вялыми, безучастными и передвигались как мертвецы. Казалось, у выживших подсели батарейки, отключились эмоции. Полусонные солдаты на носилках вытаскивали покойников из палаток и уносили за территорию госпиталя. Осмотревшись, я понял, что здесь отсутствует электричество, машин нет. В поисках одежды зашёл в соседний надувной модуль. Оборудование также не функционировало, для освещения использовались редкие электрические фонари и открытые окна. Запаха мертвечины не ощущалось, пахло едкими медикаментами. По огромному помещению бесцельно бродил пожилой доктор, медсестра ставила пострадавшим уколы и капельницы. На меня они внимание не обратили, продолжили заниматься своим благородным делом.
Здесь в углу за ширмой лежала сваленная горой одежда и обувь. Потратив немного времени, я смог найти вещи подходящего размера — надел джинсы, кроссовки и лёгкую куртку. Чтобы скрыть лысую голову, пришлось надеть шапочку. Затем я покинул это мрачное место. Мне никто не помешал выйти с территории госпиталя — на выходе персонала и охраны не было. Осмотревшись, понял, что госпиталь располагался в пригороде.
Мне открылся вид, вполне соответствующий апокалиптической обстановке. Брошенные автомобили: некоторые из них припаркованы на обочине дороги, но основная масса осталась на проезжей части. Создавалось впечатление, что двигатели перестали работать в одно и то же время у всех машин, и случилось это в процессе движения. Людей на дорогах не было. Вдалеке на горизонте виднелся крупный город, над которым поднимался дымок. Самолёты и вертолеты не летали. Около одноэтажного дома я увидел одинокого пожилого мужчину.
— Куда все делись, почему люди бросили свои автомобили? — обратился я к нему.
— Девушка, где ты была в последние дни, если ничего не знаешь о ядерной войне, которая обрушилась на нашу землю?
— О ядерной войне ничего не знаю… — ответил я и подумал о том, что если у меня теперь женское тело, то правильнее будет ассоциировать себя с женщиной. Мне без разницы, кем себя считать. Раньше был мужчиной, сейчас стала женщиной. Кто я, неизвестно. Но, очевидно, меня искусственно создали без наличия первичных и вторичных половых признаков, в привычном для человека понимании. А как происходит размножение у симбионтов, я не имею никакого представления. — Только что вышла из того госпиталя.
— Соседи начали войну, миллионы погибших. Столицу снесли ядерными взрывами. Все, кто выжил, отправились в эвакуационные пункты или молятся о смерти в таких же временных госпиталях.
— Что же Вы с ними не ушли? И почему в госпиталях умирают, там же должны лечить?
