Грон качнул головой:
— Я бы никогда не попал на его место.
Барон понимающе кивнул.
— Ну да, но все же…
Грон опять пожал плечами:
— Я бы не стал лезть на рожон. И, оставив здесь, на бивуаке, пару тысяч, выслал бы остальных в обход. В тыл. Тогда тому, кто занимал бы такую выгодную позицию, пришлось бы быстренько отступить. И я бы сохранил солдат, а потерял не более недели. В самом худшем случае.
Барон понимающе кивнул и, обернувшись, посмотрел на их оноту, которую Пург и Батилей уводили вверх по склону.
— А я бы рискнул. Да, первая попытка оказалась неудачной, но передо мной всего две сотни наемников. Ну не Безымянные же они?
Грон усмехнулся.
— Вот и они рискнули, — отозвался он, кивая на отряд уже в три тысячи солдат, как раз сейчас выстраивающийся на лугу, на этом берегу Вьюнки. — Что ж, тем лучше для нас. Пошли, барон, пора показать насинцам и остальные наши сюрпризы.
Битва закончилась уже в сумерках. На этот раз потери насинцев были не так велики. Всего около тысячи солдат. К тому же они почти прорвались на гребень склона. Что было бы катастрофой для двух с небольшим сотен наемников. Но Грон вовремя оттянул к самому гребню двуручников, которые сумели задержать наседающих насинцев, а затем вниз полетели заранее заготовленные бревна. Подавило не слишком многих. Но еще никому не удавалось продолжать движение вверх по склону, если навстречу с грохотом катятся бревна. А после того как запас бревен почти подошел к концу и Грон приказал остановить сбрасывание, оставив с десяток на самый крайний случай, запала у насинцев уже не осталось.
Когда насинцы откатились снова, онота в полном боевом порядке, который дважды за сегодняшний день принес им победу, спустилась на две трети склона и остановилась. После чего семь десятков наемников, которых Грон выделил в трофейную команду, принялись споро обыскивать и освобождать от доспехов трупы насинцев. Со стороны бивуака послышался раздраженный гул, но атаковать заговоренную оноту в третий раз за день командир насинцев не решился.
— Возможно, это и все, — задумчиво произнес барон, подъехав к Грону. После того как насинцы откатились во второй раз, они вновь оседлали коней. — Три тысячи в первом же бою… На месте насинцев я не рискнул бы двигаться дальше. Они же не знают, что нас всего одна эта онота.
— Все не все, не знаю, но минимум месяц мы выиграли. А то и два. Вряд ли они рискнут двигаться в глубь королевства в таком расстройстве. Надо подлечить раненых, получить подкрепление…
В эту ночь костры разложили прямо на гребне. А где-то на середине склона устроили еще цепочку костров, на случай если насинцы решатся на ночную атаку. Вечером, после того как барон позаботился о раненых, снесенных в палатку Батилея, тот подошел к Грону, сидевшему у костра, и присел рядом.
— Вот и все, — немного грустно сказал он, — всякая необходимость в моем капитанстве исчезла. Можешь сам становиться капитаном. Теперь к тебе просто толпами начнут сбегаться. Одержать такую победу, потеряв всего пятнадцать человек…
Грон отрицательно качнул головой.
— Мы договорились о годе. Вот и командуй. Тем более что мне пока некогда забивать голову всякими тыловыми мелочами. Через год, когда я сделаю из оноты то, что хочу, я тебя сменю, но раньше — вряд ли.
— Эй, Грон, — послышался возбужденный голос Пурга, — у нас неплохая добыча. Почти тысяча толаров разной монетой, — гордо заявил он, подходя к костру.
Грон удивленно вскинул брови.
— Они что, казну с собой, что ли, захватили в атаку?
— Ну, казну не казну, но, как видно, ребята пограбили. На многих были пояса с монетами. Да и доспехи вполне добрые. Не то что у нас.
С доспехами и правда дело обстояло не очень. Нет, ветераны были оснащены и вооружены отлично, среди опытных встречалось всякое, а вот с новичками была просто беда. Единственным средством защиты большинству служил шлем, причем по большей части кожаный. Кожаный же нагрудник имел дай бог один из пятерых, а остальные были практически голыми.
— Вот вы с Батилеем этим и займитесь, — отозвался Грон, — причем желательно прямо сейчас. Чтобы десятники помогли новичкам за ночь подогнать обновы. А ну как завтра опять?
Когда Пург и Батилей ушли, Грон поднялся и двинулся в сторону своей палатки. К этому склону они вышли еще два дня назад, так что времени разбить полноценный лагерь было достаточно. Едва он зажег свечу и присел у легкого раскладного столика, полог распахнулся и внутрь заглянул барон.
— Не помешаю?
— Нет, заходите, — улыбнулся Грон.
— Как нога? — спросил барон, присаживаясь на раскладной табурет.
Грон благодарно посмотрел на Экарта.
— Как новая, спасибо.
Ногу барон вылечил ему еще в первую ночь по прибытии в Агбер-порт. Им всем отвели по комнате в городском доме графа, и поздно вечером, через час после обильного и долгого ужина, который граф закатил по случаю своего благополучного возвращения, пока, правда, для узкого круга, в дверь комнаты Грона постучали. Грон опустил руку, нащупав рукоять ангилота, но, поколебавшись, решил не обнажать его. Вроде как считалось, что они в доме друга.
— Войдите.
