Было раннее утро, и небо все еще оставалось темным, тусклость салона нарушалась только несколькими лампами для чтения, расположенными над головой и отбрасывающими маленькие лучики света через всю кабину. Создавалось странное чувство умиротворения. Я слегка развернул голову, чтобы взглянуть на нее и почувствовал, что улыбаюсь. Ее глаза были закрыты, а рот чуть приоткрыт, в то время как ее грудь вздымалась и опускалась в унисон ее мирному дыханию. Ее голова опустилась на мое плечо, и хотя я знал, что мне следовало бы убрать ее, я не смог заставить себя. Аккуратная прядь темных волос упала ей на лоб, и я был не в силах препятствовать свободной руке, чтобы смахнуть непослушный локон. Она такая красивая.
Я знаю, что она не спала всю ночь из-за меня, и утром, пока я спал, она была занята организацией нашего перелета и планированием моего расписания. У меня до сих пор в голове не укладывается все, что она сделала для меня: позвонила моей матери, чтобы узнать о моих любимых лакомствах; убедилась в порядке ли каждая мелочь, касаемо работы; и, по большей части, просто заботилась обо мне. И хотя болеть так унизительно, я бы перенес это снова и ни раз, только чтобы провести с ней еще один день вроде этого.
Мы беседовали и смеялись, и если бы был на свете один единственный не наскучивающий мне звук, этим звуком оказался бы ее смех. Я знал, как доставить наслаждение ее телу, но знать, что я могу осчастливить ее и другими способами, было чем-то, к чему мне еще предстоит привыкнуть. Мы говорили о книгах и фильмах, любимом цвете и друзьях детства, удивляясь тому, как много между нами общего. Должен признать, я был слегка потрясен, когда она поинтересовалась о местонахождении своих трусиков. Я не сдержал улыбки, растянувшейся на моем лице, как только представил ящик стола в своем офисе, теперь уже полный дорогого кружева и атласа.
Казалось, мы бесспорно подходим друг другу, и я был приятно удивлен, заметив, что такое времяпрепровождение было для нас настолько же естественным и удобным, как и занятия сексом. Я чувствовал, что увлекаюсь ей все больше с каждой проведенной вместе минутой, и я вдруг стал осознавать, что не хочу искать выход из сложившейся ситуации.
В какой-то момент мы уснули, переплетая вместе руки и ноги, и я проснулся, обнаружив совершенно отстраненную Хлои, приближающуюся ко мне. Я знал и без ее слов, что уже пора. Она сказала, что пойдет в душ, и я решил сделать то же самое и направился в свой номер, останавливаясь перед выходом и кладя руку на дверь ванной. Мне нужно было сказать ей что-то, но я не знал что.
Я вернулся в свой номер и тут же почувствовал разницу. Комната была холодной и безмолвной, лишенной тепла и уюта, которыми был пропитан каждый дюйм номера Хлои. Атмосфера уединения, которую я однажды так желал, теперь казалась пустой, одиночество в буквальном смысле ощущалось в воздухе. Я быстро оделся и упаковал вещи, зная только, что хочу поскорей вернуться к ней. Все мои эмоции представляли собой сплошную неразбериху, и хотя я не имел понятия, как нам быть дальше, я знал, что вместе мы найдем выход.
Пока я шел то небольшое расстояние до ее номера, я немного волновался о том, что я там обнаружу. Выражение ее лица, когда я проснулся, резко контрастировало с ее ранним беззаботным настроем. Я чувствовал, что с каждой секундой она отдаляется от меня, и надеялся, что она даст нам шанс.
Сердце сжалось у меня в груди при виде, что ждал меня, когда она отворила дверь. Она была прекрасна, как всегда, но в ее чертах отражалась боль, и казалось, что она плакала. Она быстро отвела взгляд, и я не мог не заметить, как она смущена, что я застал ее в таком состоянии. Сжав покрепче зубы, чтобы невольно не сказать что-нибудь, я прошел в номер, едва касаясь ее, и был сильно поражен, когда она вдруг пихнула меня на стену.
Я застыл, шокированный ее действиями, пока мое тело не стало реагировать самостоятельно. Ее поцелуи были безумными и отчаянными, и я снова почувствовал ту непреодолимую тягу. Слова страсти слетали с языка, и хотя у нас не было на это времени, я позволил себе поддаться ее настойчивости. Наши стоны отскакивали от мраморной прихожей, и единственное, о чем я помнил, было толкающее нас вперед желание. Она провела наши сцепленные руки вниз по ее телу и скользнула под юбку. Я простонал, почувствовав под своими пальцами пояс с подвязками, и двинулся дальше, захватывая изящную ткань трусиков в кулак.
«Трахни меня, Беннетт. Пожалуйста».
Ее слова еще больше завели меня, и я осыпал ее шею дикими поцелуями.
«Один последний раз. Прошу тебя».
Слова прозвучали отчаянно и тревожно, и я отстранился, вглядываясь ей в глаза. Это не та Хлои, которую я знаю. Она выглядела испуганной и пристыженной, и я абсолютно уверен, что никогда снова не хочу видеть это выражение на ее лице.
«Что? Не останавливайся». Она подалась вперед, чтобы поцеловать меня, но я отодвинулся.
