«Я никуда не ухожу». Она еще раз меня поцеловала, прежде чем, отстранившись, взглянуть на меня. «Беннетт, скажи это еще раз». Я прекрасно знал, что она имеет в виду. Слегка присев, я поднял ее на руки, улыбаясь, когда она обхватила меня ногами за талию. Она обняла меня руками вокруг шеи, и я развернулся, неся ее в свою спальню, совершенно позабыв об ужине.
«Je suis a toi», - сказал я тихо, опуская ее на кровать. Я посмотрел на нее, лежащую на моих простынях – ее волосы простирались вокруг нее, и мою грудь распирало от счастья. «Ты не представляешь, сколько раз я мечтал увидеть тебя здесь».
Мы лежали лицом друг к другу в темноте, однако, город за окнами отбрасывал достаточно сумеречного света, чтобы увидеть ее черты. Мои руки играли с ее волосами, а она в то время проводила пальчиками по моему грубому подбородку. Это был миг совершенства, и я, наконец, был готов поговорить с ней.
«Хлои», - прошептал я, дрожа от ее мимолетного прикосновения к моей нижней губе.
«Ммм?»
Я убрал руку от ее волос и расположил на ее талии, поглаживая пальцами ее нежную кожу. «Что ты думаешь делать?» - я замолчал, подыскивая правильное пояснение. «С этим, с нами?» Ее рука тут же замерла, а затем переместилась на мое бедро.
«Не знаю». Ее голос был не более чем шепот, и я притянул ее ближе.
«Я хочу быть с тобой, Хлои. Все, что я сказал в Сиэтле, это правда. Я…» Внутри меня забурлили эмоции, и я притянул ее еще ближе, но мне все равно было недостаточно. Я знал, что влюбляюсь в нее, но готов ли я произнести эти слова? И что еще более важно, готова ли она их услышать? «Ты мне очень нравишься, Хлои. Я хочу пойти к тебе домой и спать на твоих подушках. Я хочу знать, какого цвета у тебя полотенца в ванной и ставишь ли ты тостер на место, после использования. Ты – все, о чем я думаю». Я посмотрел ей в глаза и увидел там слезы. «Эй, малыш, не надо плакать».
«Я не плачу», - соврала она, улыбаясь, пока я вытирал пальцами ее слезы. «Я тоже этого хочу. Я очень рада, что ты пригласил меня к себе, и я хочу, чтобы ты пришел ко мне домой. Но…», - ее голос дрогнул, и она отвернулась. Но? Мое дыхание участилось, и меня охватила внезапная паника. «Но может это остаться между нами какое-то время? Только между нами?» Приятное облегчение наполнило меня, как только я осмыслил ее слова. Я нужен ей, просто она хочет оставить это только между нами на время. Я могу справиться с этим. То есть между нами все отлично. Мы можем сохранить все в секрете и продолжать встречаться, и она все еще может работать на меня. Мы взрослые люди. У нас все получиться. Не вижу причин для обратного.
Я не мог сдержать улыбки и, сократив дистанцию между нами, поцеловал ее. «Да, это может остаться между нами. Так долго, как ты пожелаешь». Я снова поцеловал ее и произнес. «Oui. Tu es mon confort»*.
В ту же секунду, как наши губы встретились, мое тело начало возбуждаться. «Я снова хочу тебя», - прошептал я ей в рот. Она тихонько простонала, углубляя поцелуй, а моя рука переместилась с ее талии к бедру. Выводя маленькие круги вдоль ее кожи, я приподнял ее ножку и подтянул ее вверх на свое бедро, идеально выравнивая положение наших тел. Я начал поступательные движения, легко скользя членом между ее ног. Слегка изменив наклон ее таза, я повторил движение еще раз и вошел в нее.
Никогда раньше я не занимался любовью в такой позе, чтобы каждый дюйм наших тел соприкасался. Наши руки были свободны, чтобы исследовать, а губы – чтобы целовать. Я ощущал связь с ней во всех смыслах этого слова. Быть с ней вот так – было лучше любой из моих самых изощренных фантазий.
Казалось, будто каждый день я открывал с Беллой что-то новое. Я думал, я любил и прежде, но я еще никогда не испытывал этого всепоглощающего чувства, как если бы она ушла от меня, она забрала бы с собой часть меня. Я держал ее лицо в руках и целовал ее с истинным благоговением, надеясь передать с помощью своего тела все те слова, что я не мог сказать.
Она закрыла глаза, и мое имя слетело с ее губ, ее голос становился все более требовательным с каждым движением моих губ и прикосновением моей руки. Удовольствие в этот раз нарастало медленно, с каждым равномерным движением толкая нас дальше.
«Беннетт». Произнесла она тихо, но с такой долей эмоций, что у меня защемило в груди.
«Я здесь, малыш. Я никуда не уйду». Я сильнее сжал ее, не знаю даже, кто больше нуждался в этом подтверждающем жесте. Она перевела свободную руку вниз, где моя ладонь покоилась на ее бедре, и я притянул ее ближе к себе, чувствуя, что сила нашего единения грозится поглотить нас обоих. Наши раскрытые рты дрейфовали в миллиметрах друг от друга, никогда не соприкасаясь. Наши мышцы трепетали, наши тела раскачивались, но ни единого слова не было произнесено, когда мы достигли экстаза в выразительной тишине.
