- Как ты знаешь, со следующего месяца в должность вступает новый исполнительный директор. Я работал с ним несколько лет назад, и он уже утвержден советом директоров. Ему потребуется ассистент, - он замолчал, кивая головой, будто что-то решил для себя. – Я сам подготовлю необходимые документы для перевода Хлои, и будем надеяться, никто ни о чем не догадается.
И взглянув на меня, добавил:
- Если, конечно, она планирует остаться.
Громко сглотнув, я встретился с ним взглядом – его последние слова вывели меня из ступора. Он посмотрел на меня и удивленно поднял брови, будто зная, что его слова пришли по адресу. Я почувствовал, как внутри меня что-то щелкнуло. Страх того, как она отреагирует на это, быстро вытеснил любой стыд, вызванный разочарованием отца.
Она будет опустошена, уж это точно. Но она ведь не уйдет… правда?
Я видел, как он поднял телефонную трубку. Полагаю, он говорил со своей ассистенткой, но я не смог разобрать его приглушенных слов.
Мое тело вдруг показалось мне свинцовым, ноги будто вросли в землю, в то время как мысли мои унеслись в различных направлениях, прощупывая возможные последствия. Как бы сильно меня не угнетало то, как именно правда вышла наружу, все же было некое утешение в том, что другие, наконец-то, в курсе наших отношений.
Где-то под завесой чувства вины и страха, притаилось долгожданное облегчение, будто груз упал с плеч. Наконец-то, мы можем двигаться дальше; конечно, она это поймет. Не надо больше скрываться, незаметно выскальзывать из ее квартиры с утра пораньше. Я могу объявить всем и каждому, что люблю ее. Я могу держать ее за руку. Я могу попросить ее-
Знакомый, радостный голосок, доносящийся из приемной, вторгся в мои мысли. Она вошла в кабинет, и мое тело тут же среагировало на ее присутствие. Я почувствовал, как выровнялось мое дыхание, и тело, до этого словно зажатое в тиски, стало немного расслабляться.
Она нужна мне, даже сейчас. Мне хотелось избавить ее от всего этого, облегчить боль, с которой ей вскоре предстоит столкнуться. Моя рука дернулась, желая прикоснуться к ней, переплести наши пальцы и встретить эти трудности вместе.
Она пересекла комнату и остановилась рядом со мной, хотя шелест платья, окутывающего ее прекрасные ножки, и ее изысканный аромат достигли меня еще раньше. Само ее присутствие успокаивало меня, даже когда она об этом и не догадывалась.
Она взглянула мне в глаза, и ее губы растянулись в самой обворожительной улыбке, и я знал, что она предназначалась только мне. Я постарался улыбнуться в ответ, но выдавил из себя какое-то невзрачное, извиняющееся подобие улыбки.
Ее некогда прекрасные лоснящиеся кудри почти распрямились – результат моих требовательных рук, жадно вплетающихся в ее волосы. Ее губы стали ярко алые, а на шее едва виднелись мелкие царапины, оставленные моей щетиной и зубами. Вырез ее безупречного белого платья был теперь неопрятно сложен, из-за моего отчаянного желания увидеть и потрогать как можно больше частей ее тела. Все эти детали были настолько незначительны, что только тот, кто так же тщательно как и я изучает ее каждую черточку, сможет заметить их. Но как только я встретил осуждающий взгляд отца, я понял, что от его глаз это точно не ускользнуло.
Ее пристальный взгляд заметался между нами, и улыбка потухла на ее лице.
- Мистер Райан? – заговорила она, глядя на моего отца.
Я глубоко вздохнул, готовясь к грядущим объяснениям.
- Хлои, - начал он профессиональным тоном, однако в его голосе сквозило сожаление. – Я уверен, ты уже в курсе, что со следующего месяца у нас начинает работать новый исполнительный директор.
- Да, сэр, - ответила она с очевидным замешательством. Она наблюдала за тем, как он складывает документы в свой портфель.
- Я решил перевести тебя в его офис.
BPOV
Внутри меня все опустилось.
- Простите? – переспросила я, растерянно глядя на Беннетта. Очевидно, я плохо его расслышала. – Я не понимаю.
Но как только я увидела выражение его лица, мне все стало ясно. Я закрыла глаза, чувствуя, как мир рушится вокруг меня.
- Ты будешь в оплачиваемом отпуске, пока-
- Отец, - Беннетт прервал его своей пылкой мольбой.
Карлайл бросил на него укоризненный взгляд, затем закрыл портфель и продолжил.
- Я больше не намерен это обсуждать. Беннетт ответит на все твои вопросы, - произнес он тоном, дающим понять, что разговор окончен.
Я опустила глаза в пол, слезы так и рвались наружу.
Но я не заплачу, только не здесь.
Рассерженная на саму себя, но решительно настроенная вернуть себе самообладание, я постаралась ожесточить свой взгляд, выпрямилась и посмотрела на него. В ушах у меня звенел бешеный ритм сердца, кожа пылала огнем, а ногти болезненно впились с ладони, но я не сломаюсь.
Выражение его лица немного смягчилось, и это лишь усилило чувство стыда. Я не могу винить Карлайл за то, что он делает, если уж на то пошло, я заслуживаю куда более худшего наказания. Я была свидетелем того, как других работников увольняли и за менее серьезные нарушения. И я прекрасно понимала, что мне сохранили работу и репутацию, только из-за моих отношений с их семьей.
