«Ты такая красивая», - сказал я, пробираясь рукой под атласную ткань. Она склонила голову к плечу, и тихий стон слетел с ее губ, когда я притянул ее ближе к себе.
«С тобой я такой себя и ощущаю», - ответила она тихо. Ее слова были такими простыми, однако, смысл, скрывающийся за ними, на мгновение приостановил мои исследования ее нежной кожи. Что за чувство эти слова пробудили во мне? Удивление? Гордость? Я не уверен, но от них по моему телу растеклось приятное тепло, и я понял, что хочу быть единственным, кто заставляет ее так себя чувствовать.
Проходили минуты, а мы продолжали вот так стоять, вместе, спрятавшись от всего мира. Мои руки и рот изучали ее тело, а она медленно раскачивалась в моих объятиях. Никогда раньше я не получал столько удовольствия от этой части – так называемой, прелюдии. Но, несмотря на то, что наши тела всегда с безумным натиском спешат объединиться, за последние два дня мы научились притормаживать. Мы исследовали каждый дюйм тел друг у друга, часами стоя под теплыми струями душа, бодрствуя каждую ночь, узнавая, что нравится другому. Еще никогда в жизни я не спал так по малу, и тем не менее, еще никогда я не чувствовал себя таким бодрым и в приподнятом настроении.
Я в точности знал, где ей нравится, чтобы ее трогали, когда мне нужно попросить, а когда просто овладеть. Я знал каждую заветную точку, которая заставила бы ее вздыхать, знал, что она считает мою татуировку сексуальной, и что, если я буду говорить с ней на французском, она кончит без единого прикосновения.
Она узнала, где целовать меня, чтобы свести с ума, как ласкать моего дружка, и что мне нужно слышать мое имя, когда она кончает. Еще ни одна женщина не стремилась так самоотверженно доставить мне удовольствие.
Во мне снова росло желание, и я медленно развернул ее к себе лицом. Я простонал, как только ее обнаженная грудь коснулась моей груди сквозь раскрытые створки халата, и я зарылся рукой в ее слегка влажных волосах. Притягивая ее к себе, я ртом нащупал ее губы, вкушая их теплоту и нежность. Я не углублял поцелуя, наслаждаясь ее дыханием между моих слегка приоткрытых губ. На протяжении всего момента я не отводил взгляда от ее глаз, и я чувствовал, что через нас словно пустили электрический ток, и разряды выстреливали в местах, где соприкасались наши тела. Моя рука съехала вниз, скользя вдоль шелковой материи, и я сжал ее попку, прижимая ее ближе к себе. У нее дыханье сперло, как только она почувствовала мой твердый член, отделяемый от нее только двумя тонкими слоями ткани.
«Мне надо чувствовать тебя», - прошептал я ей в рот. «Позволь мне».
«У нас скоро встреча», - возразила она тихо, и я знал, она права. «И эту мы не можем пропустить». Я слегка надул губы, поддразнивая ее.
«Пожалуйста». Со мной такого еще не было. Такого рвения наплевать на все свои обязательства лишь бы потворствовать своим желаниям. И это меня пугало. Но, как и сотни подобных мыслей на этой неделе, я просто отбросил ее в сторону. «Поверь, это не займет много времени». Мои губы стали спускаться вниз по ее шее, и, когда она засмеялась, я улыбнулся, чувствуя легкую вибрацию под своими губами. Меня разбирала гордость от осознания того, что это я извлек эти прекрасные звуки.
«Ну, если ты это так поворачиваешь -», - я не дал ей договорить, присасываясь к ее губам, поднимая на руки и возвращаясь в номер. Она завизжала, смеясь, когда я бросил ее на кровать, и через секунду я был глубоко в ней. Мы снова опоздаем.
~*~*~*~*~*~*~*~*~
Стуча карандашом по пустому блокноту перед собой, я не мог отвести глаз от женщины, сидящей напротив меня.
Мы сидели на семинаре по прогнозированию рыночных изменений уже два часа, а я не слышал ни единого слова. Вообще-то, это моя любимая тема. И раньше мне не составило бы труда сосредоточиться на ней. Мой блокнот и голова уже были бы полны будоражащих идей и новых концепций, которые я спешил бы изучить.
Сегодня, впрочем, как и каждый день за последнее время, единственным, что удерживало мой интерес, была Хлои. Хлои. До сих пор кажется странным произносить ее имя, даже мысленно, не говоря уже о том, чтобы вслух. Тем не менее, вне ее гостиничного номера нам приходилось обращаться друг к другу официально. Этот номер стал для нас своего рода убежищем, единственным местом, где мы позволили себе по-настоящему быть вместе. Вчера утром я заметил, как она начала отдаляться от меня, пока мы одевались, и я не мог позволить этому случиться. Ничего не обдумывая, я просто притянул ее к себе и сказал первые слова, что пришли на ум.
«Я не хочу выходить за эту дверь и терять то, что мы здесь нашли». Я и не знал, насколько верными были эти слова, пока не сказал их вслух. Внутри тех стен, мы могли быть вместе. Больше не было злости в наших разговорах, никто не старался, чтобы последнее слово было за ним, и внешний мир, казалось, просто исчезал. Я не хочу терять это.
