Так, за мыслями философическими о природе Мира, да штудиями своими (похоже, что пожизненными, что, по совести, скорее радовало), провёл я отведённые мне «дни свободы». Явившись же к злонравному Добродуму на расправу, я закономерно был обрадован работой тяжкой, причём морда начальства змейская выражала предвкушение моих неисчислимых страданий и возмущений.
— Вот таким вот образом, Ормонд Володимирович, — ехидно витийствовал Добродум, поведав, что я теперь «курьер и ВрИО».
— Ну, сие известно мне давно было, — с улыбкой светлой ответствовал я. — А что ранее не поведали, так возраст у вас, Добродум Аполлонович, такой, — сочувственно покивал я антикварным мощам начальства. — Впрочем, вопросы у меня есть чисто технического толка, — деловым тоном продолжил я, пока меня на хрен не уволили, а то подёргивающееся веко Лешего на это намекало.
— Задавайте, — буркнул уязвлённый Добродум.
— Средства достижения мной Полисов, снабжение и прочее. Каковые ресурсы управа мне в решении дел… — недоговорил, но отчётливо намекнул на «ваших», — представит?
— От дела зависимо, сроков, важности. На самолёт личный и дюжину секретарш весёлых не рассчитывайте, — пытался отыграться злонравный начальник.
— От вас, Добродум Аполлонович? — аж изумился я. — Так был я у медика недавно, да и Артемида Псиносфеновна проверяла, — ехидно напомнил я.
На что леший злокозненный мне папку всучил, да из кабинета выпроводил. Ну, полноценная трудовая деятельность началась неплохо, заключил я, с всученым мне ознакамливаясь. И выходило, что Леший мне всё же гадость учинил: Полис назначения не один был, а несколько. И хоть задача состояла во всего лишь передаче ряда бумаг «из рук в руки», как пугательно уведомляла папка, да и Полисы относительно близлежащие, мотать меня должно по траектории сложной и хитро вывернутой. Невгин, Маладзечно, Воранав, а вдобавок, Ковно. Всё вроде и недалеко, но выходил этакий полукруг на восток, притом что Ковно совсем на запад. И сроки не сказать, что щедро отпущены, заключил я уже в библиотеке Управы, затребовав себе карту. Сами-то Полисы я знал, но вопрос дорог был досконально неизвестен. Хотя со столь злокозненным начальством мне не помешает не диплицикл, а самолёт лёгкий.
Впрочем, на таковой у меня денег не наберётся, так что надо думать, как до целей моих добираться. Ну, положим, с Ковно понятно, в этом случае воздухом, причём, наверное, в последнюю очередь, из Невгина. Бес знает, есть ли рейсы между ними, значит арендовать лёгкий самолёт придётся, но и претензий в «растрате» мне никто не предъявит: уж больно сжатые сроки.
А вот от Воранава на юге до Невгина на севере, через Маладзечно добираться землёй надо. Тоже вопрос, как? Диплицикл, конечно, романтика и всё такое, но я себе зад собью, невзирая на гладкость трактатов. Да и вопрос пейзан всяческих не вполне ясный. На караваны-то без охраны и яровиков или паровиков они временами нападают, это факт, в семействе моём известный. Но вот с путником одиноким неясно. Вроде и не тати озверелые какие, а вроде и шут знает.
Поняв, что вопрос сей требует разъяснений, после некоторого обдумывания решил я навестить предшественника по должности моего, Младена. Пусть не самый приятный человек, но таить важные знания не будет. А уж там посмотрим, трясти ли из Серонеба Васильевича гаковницу скорострельную, или бонбами ручными обойдусь, хмыкнул я.
Да и вообще, по всему выходит, что опять злонравный Леший мне проверку учиняет, думал я по пути. Уж не знаю, на кой бес это ему, но мнится мне, что с частью, если не со всеми, доставками курьеры управы бы справились, исправно по полисам путешествующие на попутках воздушных.
В ведомстве, подчиненном моему предшественнику, орднунг творился столь образцовый, что закралась у меня мыслишка Младена как-нибудь извести. Уж больно застроенные были сотрудники, так что избавление от чудовища формализма, Младеном рекомого, виделось не столь преступлением, сколько актом человеколюбия. Впрочем, по здравому размышлению, решил я путь душегубца себе не торить, глянул жалостливо на чиновников тихих, посочувствовал им мысленно, да пред очи Младена явился.
Последний мордой своею заносчивой меня впечатлять тщился с минуту, но не преуспел, после чего сообщил, что пользовался в путешествиях своих попутной авиацией. Кроме случаев срочных, отдельно оговариваемых, с транспортом, под них выделяемым. Чего и мне желает, вместо глупостей, мной удуманных. Так что распрощался я с Младеном в твёрдой уверенности, что леший злокознен, злонравен и глумливую проверку мне учиняет.
Потому как нет между Полисми столь активного воздушного сообщения, чтобы в срок оговоренный уложиться. А бумаженция денежного довольствия лишь один перелёт прямой аренды покроет, что меня к диплициклу возвращает, тут даже мобиль не арендуешь, что с возницей, а уж тем более без оного.
