Пьеса в пяти действиях.Действие происходит в 523 и 522 гг.
Камбиз,
Смерд, его брат,
Отан,
Дарий,
Патицайт,
Маг Смерд,
Мер,
Прексасп,
Тарс,
Эфиоп
Четыре переводчика
Атосса,
Персонажи без слов
Действие происходит в 523 и 522 гг.
МАГ СМЕРД Я видел одного человека, а тот видел Камбиза. Его борода седеет. Это возраст, и к тому же печень. Мой приятель говорит, что царь захватил Египет только потому, что тамошние врачи умеют продлевать жизнь. Подобная шутка, строго говоря, должна вызывать смех, но весь Мемфис надеется, что очень скоро наш благочестивый помазанник, царь Индии и прочих земель вплоть до Мавритании, помрет от пьянства. Вон ростовщик Отан.
Отан! Вот что я скажу тебе, Отан. Ты попался. Это ты с солдатами гарнизона разорил селение в двух маршах к северо-востоку от нашей крепости, а там жил целый клан. Ты перебил многих жителей, а остальных увел на один из своих кораблей. Не сомневаюсь, ты хочешь продать их за границей. Ты нарушил царский указ о мире, Отан.
ОТАН Что вы, уважаемый. Я просто исполнил царский закон о взыскании ссуды. Из любви к народу я осчастливил жителей деревни, уплатив за них налоги. Они же, неблагодарные и невежественные, соглашались возвратить одолженную сумму, но отказывались уплатить проценты. Они бунтовщики, за что и наказаны.
ПАТИЦАЙТ Не клевещи на своих жертв, кровосос. Несчастные крестьяне не могли уплатить долг, ведь в этом году неурожай.
ОТАН А почему? Почему? Почему у них неурожай?
ПАТИЦАЙТ Потому и неурожай, что засуха.
ОТАН Не было никакой засухи, наместник. Хотя воды на полях и впрямь нет.
ПАТИЦАЙТ Видно, дело твое нечисто, раз ты прибегаешь к каким-то загадочным намекам.
ОТАН Я назову тебе причину неуплаты, наместник. Эта деревня со всеми ее насосами, ступальными колесами и сборниками дождевой воды, брала воду из маленького канала. В канале водились жирные, ручные, приносящие счастье, чудотворные карпы. И в этот-то канал прошлой весной помочился твой Смерд, после чего все карпы сдохли.
ПАТИЦАЙТ Неужто моча моего брата так ядовита?
ОТАН Она отравила веру крестьян. Они перестали кормить оскверненных карпов, и карпы сдохли.
ПАТИЦАЙТ Но поведай мне, Отан, какое отношение к урожаю имеет жизнь и смерть упомянутых карпов? Может быть, ты считаешь их богами?
МАГ СМЕРД Да-да, не темни. Считаешь ты их богами?
ОТАН Крестьяне считают. Их лишили благодати, и они перестали подавать нечистую воду на свои поля, они разуверились в святыне, и все пошло прахом.
МАГ СМЕРД О, невежество, ты неистребимо, и корень твой — коварство. Как смеешь ты, бесстыдник, перед лицом верховного мага защищать подобное суеверие?
ОТАН Я? Защищаю суеверие? Ты первый бросаешь мне такой упрек, и, говорю тебе, никто не станет тебя слушать.
МАГ СМЕРД Я всего лишь утверждаю, что ты считаешь богами эти мерзкие серые комки слизи. Богами, утверждаю я. Рыб! Тоже мне боги — с плавниками и жабрами!
ОТАН Не передергивай, маг. Я считаю, что это карпы, и больше ничего.
МАГ СМЕРД
ОТАН Почему ты не даешь мне уйти?
МАГ СМЕРД Но ведь один слепой видел, что это бесы.
ОТАН Кто-кто?
МАГ СМЕРД Ну, бесы.
ОТАН Рассказывай эти сказки своим старым бабам.
МАГ СМЕРД Эти сыновья ила, они нечистые, нечистые, ведь им поклоняются язычники-сатанисты всех окрестных деревень. Они же приносят им в дар кукурузные лепешки и пряники! Сам же ты говорил, что как только я уничтожил этих немых колдунов, весь урожай высох на корню. Бог велит нам изгонять бесов, в каком бы обличии они ни являлись. И я не на жизнь, а на смерть боролся с этими чешуйчатыми чертями, которым ты поклоняешься как богам. Я спустился до самого порога их гнилого царства. Я смотрел им в глаза, в их жуткие глаза. Святые ангелы, это не глаза, а окна в ночь, бочки злобы. Бездонные колодцы отрицания. Мы часами в упор глядели друг на друга, они на меня, а я на них. Беспощадная схватка, я едва устоял. А ты говоришь, карпы. Смешно. Это была целая стая самых ушлых, опаснейших бесов, клянусь чистотой моего учения.
ОТАН Кого считать бесами, бравый Смерд, в Персии решает царь.
ПАТИЦАЙТ Осторожно, честный Отан. Кого считать бунтовщиками, в Персии решаешь вовсе не ты.
ОТАН Но ведь известно, что начальник гарнизона нашей сатрапии, Элама, сам Смерд, сын Кира и брат великого Камбиза, не нашел за мной никакой вины.
