И тут он впервые заметил, что на гребне холма в безмолвии столпились другие чудовищные фигуры. Он обвел их взглядом, не зная, удивляться их появлению или сердиться.
— Это же Мал-Шафф! — воскликнул один из неизвестных.
— Да, я Мал-Шафф. А вам что за дело?
— Но послушай, Мал-Шафф, ведь Оуглат давным-давно тебя уничтожил!
— А я, — отозвался Мал-Шафф, — только что уничтожил Оуглата.
Чудища молчали и беспокойно переминались с ноги на ногу. Потом еще один великан выступил вперед.
— Мал-Шафф, — начал он, — мы считали тебя мертвым. Но, как видно, ошибались. Мы рады, что ты снова среди нас. Оуглат, который когда-то пытался убить тебя, но не сумел, погиб от твоей руки. Туда ему и дорога. Оставайся и живи с нами в мире и согласии. Мы приветствуем тебя.
Мал-Шафф поклонился.
Словно и не было никаких мыслей о третьем измерении. В памяти Мал-Шаффа промелькнули странные, щемящие воспоминания о бурой пустыне, усеянной алыми валунами, о серебристых скалах из поблескивающего, словно металл, камня, о безбрежных морях, обрушивающих волны на вздымающиеся к небесам утесы. И не только о них. Перед его внутренним взором возникли огромные дворцы из сверкающих драгоценных камней, причудливые картины ночных празднеств в глубоких черных пещерах, озаренных сполохами поистине адского пламени.
Он снова поклонился:
— Благодарю тебя, Батазар.
Не оглядываясь, Мал-Шафф зашагал вниз по склону вместе с остальными.
— Что?! — крикнул редактор в трубку. — Что вы сказали?! Доктор Уайт мертв?! Самоубийство?! Да, понял. Эй, Робертс, живо сюда! Срочно возьмитесь за этот материал.
Когда будете писать, — сказал он, передавая трубку своему подчиненному, — особо подчеркните, что Уайт очень разволновался из-за провала эксперимента, а главное — из-за невозможности вернуть людей обратно в третье измерение. Расхваливайте его на все лады за то, что он положил конец Черному Ужасу. Это настоящая сенсация.
— Я все понял, шеф. Сделаю, — ответил Робертс и, обращаясь уже к собеседнику на другом конце провода, проговорил: — Ладно, Билл, давай выкладывай, что там у тебя…
Пятнашники запаздывали.
Может, они чего-нибудь не поняли.
Или выкинули очередную шутку.
А может, они и вовсе не собирались придерживаться соглашения.
— Капитан, — осведомился генерал Лаймен Флад, — который теперь час?
Капитан Джист оторвал взгляд от шахматной доски.
— Тридцать семь — ноль восемь по среднегалактическому, сэр.
И снова уткнулся в доску. Сержант Конрад загнал его коня в ловушку, и капитану это не нравилось.
— Опаздывают на тринадцать часов! — пропыхтел генерал.
— Они, наверное, так и не взяли в толк, когда мы их ждем.
— Мы же объяснили им все на пальцах. Взяли их за ручку и твердили одно и то же снова и снова, пока они не уразумели. Они не могли не понять нас.
Но они очень даже могли, и генералу это было известно лучше, чем кому бы то ни было.
Пятнашники не понимали толком почти ничего. Идея перемирия озадачила их так, будто они никогда не слыхивали ни о каких перемириях. Предложение обменяться пленными поставило их в тупик. Даже задача согласовать время обмена потребовала изнурительных объяснений — словно они прежде не догадывались, что время можно измерить, и не ведали элементарной математики.
— А вдруг они потерпели аварию? — предположил капитан.
Генерал фыркнул:
— У них не бывает аварий. Их корабли — настоящее чудо. Чудо, которому все нипочем. Они же смели нас, просто смели, разве не так?
— Так точно, сэр, — откликнулся капитан.
— Как по-вашему, капитан, сколько их кораблей мы уничтожили?
— Не больше дюжины, сэр.
— Крепкий противник, — изрек генерал.
И, пройдя через всю палатку, уселся в кресло.
Капитан почти не ошибся. Точное число было одиннадцать. Да и из тех одиннадцати лишь один был уничтожен наверняка. Остальные в лучшем случае удалось на какое-то время вывести из строя.
И получилось в итоге, что общий счет был десять — один в пользу пятнашников, если не хуже. «Никогда еще, — признался себе генерал, — земной флот не переживал столь жестокого разгрома». Целые эскадры были развеяны в прах или бежали с поля брани и вернулись на базу в половинном составе.
Корабли бежали, но на борту не было калек. На корпусах — ни царапины. Впрочем, погибшие крейсеры также не подвергались никаким видимым разрушениям — они просто-напросто исчезали, не оставляя даже мельчайших обломков.
«Ну разве можно одолеть такого врага? — спросил себя генерал. — Как прикажете бороться с оружием, которое глотает корабли целиком?»
На далекой Земле и на сотнях других планет, входящих в состав Галактической федерации, тысячи ученых денно и нощно, отложив все иные заботы, трудились над тем, чтобы найти защиту от страшного оружия или по крайней мере изобрести что-либо похожее.
Но шансы на успех — кто-кто, а генерал это ясно понимал — были призрачно малы: не находилось и намека на ключ, способный открыть тайну. Это и понятно — ведь те, кто пострадал от оружия пятнашников, исчезали бесследно.
