Я щёлкнул пальцем по стеклу. Лолита вспорхнула в ограниченном пространстве и перелетела на другую стенку. Боже! Как я обрадовался этой встрече. Прильнув глазами к стакану, стоял и восхищённо наблюдал за движениями первого в истории человечества ручного, домашнего комара.
— Ну, как ты тут одна? Исхудала, малышка. Давай, наверное, позавтракаем.
Вода в Лолином жилище испарилась, и на дне корчились увядающие листья растений. Осторожно, чтобы они не поранили моё животное, перевернул стакан вместе с листом бумаги вверх дном и, убрав этот лист, а с ним и растения в сторону, установил сосуд на левую руку.
— Присаживайся, родная. Правда, у меня ещё алкоголь в крови, но, думаю, кровь от этого менее питательной не стала.
Лолита вначале не понимала, чего от неё хотят, но природа взяла своё. Запах и тепло человеческого тела притянули насекомое и заставили заработать гигантскую машину неосознанных действий. «Девочка» оторвалась от стенки стакана и, немного покружив, переместилась на мою плоть. И вновь хоботок, точно маленький отбойный молоточек, сквозь слой кожи начал пробираться к заветной влаге. Лолита пила мою кровь. Пила и наливалась дышащим силой и, в то же время, пугающим красным цветом. Когда тело, ещё недавно такое безжизненное, приобрело вид тёмного багрового овала, я прекратил пир. Вернул стакан на подоконник, брызнул на дно немного воды и накрыл сверху клетчатым тетрадным листком с еле заметными дырками для воздуха.
— Теперь мы с тобой одной крови, девочка. Как Маугли с лесными братьями. Оба в стаканах. И не думай, что мой стакан просторнее и более обитаем. Та же херня, только через лупу. Видимость видимости. Так что, не завидуй. Хочешь заняться сексом, Лолита? Почему бы и нет? Действительно, почему бы и нет? Я буду каждое утро подходить к твоей стеклянной крепости и дарить часть своего экстаза, а ты с нетерпением ждать моего пробуждения и с аппетитом поглощать мои эмоции.
Доброе утро, маленький вампирёныш.
Доброе утро, жадная Лола.
Мы осенние листья,
Нас бурей сорвало…
Пару дней спустя Вадим откликнулся на моё предложение прогуляться по Арбату. В районе семи часов вечера он бросил свой автомобиль на парковке при ресторане «Прага», и мы пешком направились вдоль знаменитой московской улицы. Всё соответствовало неписаному, общепринятому стандарту. Фонари горели, сосиски жарились, а многочисленные туристы фланировали потоками воды навстречу друг другу. В самом начале улицы юные дарования лабали кустарный рок-н-ролл и очень нравились праздношатающемуся народу. Остановились послушать.
Вадик закурил и отбросил от себя грандиозный комок дыма:
— Лола про тебя спрашивала. В гости приглашает.
— У меня уже одна есть, двоих я не потяну.
— У меня их штук семь, и ничего, справляюсь.
— Да я не про это.
Музыканты заиграли нечто забойное, и многие зрители, в особенности те, кто успел принять «выше груди», пустились в пляс.
— Не хочешь так же? Вон с той толстушкой в паре?
Я не ответил. Молча глядел на ритмичные покачивания хмельных танцоров. Сегодня утром на Кузнецком Мосту обменял на рубли первую сотенную купюру Александра. Аванс пошёл в оборот.
— Вадим, ты узнал что-нибудь ещё?
— Он с минуту молчал, потом глубоко затянулся.
— Не знаю, что ты конкретно задумал, но моё мнение — не стоит туда лезть.
— Куда?
— Измайлов твой — человек серьёзный. Это не просто фрайер из левых коммерсантов. У него прихват везде, где только можно. Там политика, а это грязь та ещё. По лету хлопчик один трепанул что-то про Измайлова нехорошее, так больше парня того не видел никто. Пробивали Бутырку и даже Лефортово, думали, на тюрьме где завис — глухо. Его, кстати, Игорем зовут.
— Знаю.
— Конкретно сказать, чем Измайлов занимается, никто не сможет. Я знаю, где у него офис находится, там ГУМ разместить можно. Ещё он нацистам из какого-то движения помогает. Покровительствует, так сказать. У тех даже ресторан свой.
— Ресторан?
— Ага. Представляешь, там на входе швейцар вместо приветствия руку вскидывает. Ещё лет пять назад такому бы в кабаке голову пробили, а теперь ничего, нормально. Хайль — и все дела.
— И что, Измайлов там бывает?
— Нет. Он птица вертикального взлёта, по таким заведениям не шарахается.
Друг его туда частенько наведывается — Федяев. Но тот в Москве ни одного ночного клуба не пропустит. Гуляка, каких мало. Что у них с Измайловым общего, не пойму?
— Ты с Федяевым этим знаком?
— Да я-то, так себе… Постольку-поскольку. С ним Стёпа якшается, ну а я при Стёпе, как бы, типа…
— Может быть, сходим в тот ресторан, поужинаем?
— Ой… Если честно, не любитель я подобных сборищ.
— Ты что? Чужд духу единения русской нации?
— Так я же хохол.
Мы рассмеялись.
— Плюнь ты на них. Вечно на задницу приключения ищешь.
— На-на-на-на-на-на-на, нас бурей сорвало…
— Что?
— У Вертинского есть строчка про листья.
— Ну-ну…
Медленно двинулись вдоль Арбата и вскоре затерялись в его постоянном, многолетнем движении. Когда прошли всю улицу, туда и обратно, Вадим вдруг неожиданно сплюнул на мостовую и махнул рукой.