— Ну ладно, познакомились и пока достаточно. Сегодня раньше закрыться хочу, — хлопнул по прилавку ладонями Владимир. — Давайте расходиться, — он принялся наводить порядок, складывать шапки и сапоги в специальный отсек.
— Ты-то сейчас в отель? — кивнул мне Серёга.
— Да, наверное, куда ещё?
— Подходи сюда завтра, часов в шесть вечера. Увидимся.
— Хорошо, подойду.
— Пока, Володька, — поднял Сергей руку.
— А бутылку-то кому оставили? — Вагнер закрутил горлышко виски. — Забирайте с собой.
— Забирай, Андрюха, — мой новый знакомый передал в свою очередь бутылку мне. — В гостинице выпьешь, не пропадать же добру…
Взял «добро» и побрёл вниз по переулку. Переулок упирался в католический собор, слева от которого находился мой отель.
— Ах, гостиница моя, ты гостиница.
На кровать присяду я, ты подвинешься…
Присел на ступеньках Божьего Храма и сделал глоток прямо из горлышка. Посидел. Глотнул ещё, затем спрятал виски во внутренний карман, поднялся и, пошатываясь, вошёл в холл отеля. Вошёл, остановился перед молодой девушкой за перегородкой, соображая, как будет двадцать четыре на французском. Разумеется, не сообразил и буркнул на английском: «Твенти фо». Она поняла и протянула с улыбкой ключи от номера. Красивая девушка, добрая…
До теста Купера мы добрались с Михой без происшествий. Оттестировались… Оставалось пробежать по возможности большее число кругов по стадиону. На всё про всё двенадцать минут. Ранним утром группу, состоящую из двадцати волонтёров, одели в спортивные трусы и выстроили на плацу. Затем два капрала, один поляк, а другой тот самый украинец-физкультурник, легким темпом погнали всё воинство на близлежащий городской стадион. Остынуть не дали, быстренько выстроили в линию и дунули в свисток. Попёрли…
Среди толпы балбесов всегда найдётся один умник. Закон. Среди нас, разумеется, отыскался мастер спорта. Румын. Всё стадо устремилось в погоню за мастером спорта в том же темпе, что и он. И я тоже. Бежали полтора круга. Затем оказалось, что мастер он один. Задумались, но было поздно. По одному стали сходить с дистанции.
Я устал уже после первого круга и, плюнув на результат, героически отстал от будущих коммандос. После третьего круга, продвигаясь всё в том же неспешном темпе, обогнал две трети группы. Легионеры, надорвавшись в погоне за марафонцем румыном, хватались за ноги и, изображая конвульсии, падали на гаревую дорожку.
Когда прозвучала команда «стоп», оказалось, что я умудрился пробежать шесть с половиной кругов. Миха отстал ненамного. Тест Купера мы сдали и уже через час переоделись из зелёнки в старую поношенную комбу.
На следующий день в шесть часов вечера я был в состоянии «ещё так себе». Подходя к торговому дому, издали услышал, что магазин не пустует. На прилавке красовались разномастные бутылки, преимущественно «Столичная», а возле прилавка тусовалась компания поддавших мужчин и женщин. Возле магазина стояли припаркованые автомобили, и на весь переулок разносилась песня о миллионе алых роз.
— Вечер добрый!
— Привет, привет, — Серёга поприветствовал меня пожатием руки. — Всё нормально?
— Да вроде, — поздоровался с Вагнером и другими посетителями магазина.
Русскими были все, кроме невысокого ростиком темноволосого француза Кристофа. Как потом выяснилось, он и являлся подельником моего знакомого.
— Со ва? — спросил он, пожимая руку.
— Это он тебя спрашивает: «Всё о, кей?» — выручил Серёга. — Отвечай тоже: «Со ва».
— Со ва, — улыбнулся я.
— Чем занимался сегодня? — петербуржец разлил по стаканам водку и один протянул мне. — По Парижу гулял, наверное?
— Гулял. Только не сегодня, а вчера вечером. Я, как с вами расстался, в гостинице забрёл в номер к одной московской паре из моей группы. Они на каком-то секретном заводе работают. Так вот выпил с ними, и они мне тут же все секреты рассказали. А потом по Клиши, да по Пегалю полночи шатались, пиво пили. Помню, нас всё время куда-то зайти зазывали…
— А-а… Это южки, югославы. Женщин, наверное, предлагали?
— Было дело.
— И что, зашёл?
— Нет. Я люблю ходить туда, куда не зовут, — выпил предложенную водку.
— Правильно, они так туристов разводят. Отлаженная схема. Сначала заманивают, потом клиенту счёт выставляют на сумму, на которую тот неделю в Мулен Руже отдыхать мог. А если последний брыкается, появляются амбалы и доходчиво объясняют, кто сколько должен. Я сам заходил пару раз.
— Платил?
— Нет, конечно. Я ведь не один заходил. Теперь, правда, юги стараются местных русских не заманивать. Улыбаются, когда мимо проходим…
— И много здесь «местных русских»?
— Нормальных мало. Я имею в виду тех, кого действительно людьми назвать можно, а не тех педиков, кто ещё со времён революции в Париже осел. Этих тут хватает… Полы ходят моют, улицы подметают и тащатся оттого, что на западе живут. Черти. Разве с ними чем-то стоящим займёшься? Сами ничего не могут, да ещё тебя при случае сдадут, — он достал пачку «Мальборо» и закурил. — Есть, конечно, и серьёзные ребята, но они предпочитают не светиться.