Примерно в середине декабря 2000 года я, прихватив три литра пива, зашёл в гости к Данилычу и попросил дать мне все кассеты для прослушивания. Мы частично, под пивко, «проанализировали» отдельные интересные, с его точки зрения, моменты бесед, а остальное он разрешил взять с собой.
«Но от тайги до британских морей…» Гимн ЦСКА, взамен стандартного рингтона на моём сотовом телефоне, доносился из дальней комнаты. Что, опять Гинер всё купил?..
Я, поморщившись, нехотя встал с кровати и побрёл искать «музыкальную шкатулку». Мобила валялась возле дивана. Взглянул на определитель, на котором высветился незнакомый мне номер, и нажал зелёную клавишу.
— Алло! Это Андрей Школин? — голос принадлежал женщине.
— А Вы кому звоните?
— Андрею Школину.
— Значит, попали в цель. Слушаю Вас.
— Вы меня, наверное, не помните. В середине девяностых мы ехали в одном купе из Киева в Москву. Вы ещё про Париж рассказывали. Меня Натальей зовут. Вспомнили?
— Ну… Припоминаю… А откуда Вы узнали мой телефон?
— Вы на прошлой неделе одному из наших братьев свой диск подписали и номер там же оставили. Я увидела фото и сразу вспомнила, как мы беседовали, и как Вы обещали нам позвонить, потом. Но не позвонили.
— Брата вашего Иваном зовут?
— Да, да. Только правильно не Иван, а Иван, — женщина сделала ударение на первый слог. — Он американец, и Вы с ним где-то встречались. Он говорит, что Вы очень интересный человек.
Где-то — это в одном из злачных мест Москвы. Видимо у американца была причина скрывать настоящее место нашего с ним знакомства.
— И что Вы хотите?
— Может быть, Вы придёте к нам в гости, тем более, раньше обещали. Это недалеко от Вас, в районе «Водного стадиона». Вы ведь в Химках живёте? Мы могли бы встретиться завтра. Иван будет ждать в центре станции «Водный стадион», в десять утра, если Вас устроит.
Угу, ага, ого… Я с несколько секунд раздумывал, прежде чем ответить. Ни до чего не додумался, лишь промычал в трубку:
— Перезвоните мне, пожалуйста, вечером, часов в десять, — и выключил телефон.
Тушканчики-то, оказывается, не зря желудок скребли. Умные животные эти тушканчики. Столько лет сидели в клетке, ничем себя не проявляли, и вдруг, бац!..
Наталья Мережко — супруга Владислава Мережко. Последнего из четырёх «могикан». Единственного, кого я не искал специально. И кто, в итоге, кого нашёл?
Можно, конечно, отключить телефон. Но ведь не телефонную компанию обмануть пытаюсь. И не тушканчиков. Да и лет мне уже не двадцать пять, когда казалось, любую лужу перепрыгну, не забрызгавшись. За эти годы научился к лужам, точно к океанам, с уважением относиться.
Зафиксировал принятый номер именем «Натали» и, положив сотик рядом с обычным телефоном, пошёл ставить кофе. Ладно, посмотрим…
А эта Мэри совсем не Мэри,
А в доску наша,
И звать Наташа…
Вряд ли справедливо утверждение о том, что именно Москва является родиной «синдрома ИБД». В других городах, а так же в странах Европейского Сообщества, мне, конечно же, приходилось сталкиваться (а иногда и участвовать) с подобным явлением. Но в столице России, где были сконцентрированы все денежные запасы государства, ИБД бросалась в глаза особенно.
ИМИТАЦИЕЙ БУРНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ занималась чуть ли не половина жителей Москвы. Если в провинции люди, в основном, добывали средства на пропитание, ведя ожесточённую борьбу с суровой державной действительностью, то здесь нужно было просто попасть в нужное место и постараться на нём удержаться, по возможности, дольше. Способов удержаться существовало достаточно. Как-то: целый день звонить по офисному телефону, требуя соединить с таким же страдающим от ИБД абонентом, сосредоточенно щёлкать клавишами компьютера, выискивая в интернете сведения о добавленной стоимости на несуществующую продукцию, и так далее… Главное, что бы шеф видел твою активность и получал моральное удовлетворение от мысли, что его подчинённые, в отличие от создающих ИБД конкурентов, загружены необходимой и полезной работой.
У Николая Ивановича Казюры подчинённых не было. Коля Курский, а именно такой творческий псевдоним заменял не совсем звучную фамилию, вынужден был заниматься ИБД за всех один. По крайней мере, сегодня. Он снимал номер в гостевом доме «Тбилиси», недалеко от Никитских Ворот, днём пафосно называл его офисом, а ночью банально спал на «офисном» диване. В данный момент, Николай, развалившись в кресле, задумчиво чесал пятернёй левую голую ногу и разглядывал приклеенный к стене плакат с изображением престарелой поп дивы. Самым примечательным местом плаката были ярко красные трусы угасающей звезды российской эстрады.
— Привет, Коля! Что делаешь? — я вошёл в номер и прикрыл за собой дверь. — Я думал, ты ещё спишь.
— Какой там. Работы валом, — Курский, не отрывая взгляда от нижнего белья певицы, протянул руку. — Сейчас звонили по поводу продюсирования одной рок-команды, вот думаю…