— Значит, ты обманул глупую птицу Сову, которая, случается, по ночам уносит больных маленьких волчат и раненых взрослых хищников. Всё просто… Ты знаешь, я никогда раньше не рассказывал тебе о том, что эта Сова подлетает как раз в тот момент, когда ты забываешь о ней. Так же как и о том, что она постоянно сидит на своём суку, зорко вглядываясь в темноту, и когда ты легкомысленно упускаешь её из виду, Сова тут же устремляется вниз, хватает и пытается унести тебя в своё гнездо. Если в этот момент не упираться, не цепляться когтями за землю и не драться с ночной гостьей, то непременно окажешься в чёрном дупле старого, вечного дерева.
— Всю эту неделю мне снился один большой сон, где мы вдвоём поём твою песню. Мы сидим на скале, возле самой Луны, едва не касаясь её головами и поём, поём… А потом я вдруг сорвался и упал со скалы, и ты не успел меня схватить и удержать. Я падал долго. Очень долго… Я боялся разбиться, но почему-то совсем не разбился, а очнулся в своём доме. Я никак не мог понять, почему упал именно сюда, но потом мне сказали, что это ты успел спуститься со скалы и поймать меня внизу. Почему ты не встаёшь, Волк?
— Видишь ли, малыш, бывают случаи, когда Сова выпускает из когтей свою жертву. Это случается, если кто-то ей помешает. Но она не любит, когда ей мешают, и начинает охоту уже за тем, кто не дал ей сделать своё дело. Так случается…
— А ещё мне сказали, что ты ничего не ешь. Почему? Конечно это не то, к чему привык ты, но всё же ты сможешь насытиться. Меня уводят, Волк. Я приду завтра.
— Ты уходишь? Что ж, Луна — сестра вечности. Я подожду. Я вижу, где спряталась Сова.
— Со-ва?
— Чо?
— Со-ва бьян? — рыжий капрал шотландец, только вчера прибывший в Аобань из Дузем Репа, насмешливо поглядел на Виталика.
— А-а, ну да, бьян, бьян, — бывший прапорщик Советской Группы Войск в Германии разочарованно отошёл в сторону. Был он маленьким, кругленьким и очень любил курить. Но так как денег на сигареты не было, приходилось «стрелять». Виталик ещё раз оглядел расположение и вернулся к русской лавке. Прибыл он вчера этапом из Страсбурга, с большой группой новобранцев, среди которых «руссофонов» было предостаточно. В свои тридцать четыре года он успел исколесить в поисках лучшей доли почти всю Европу, в которой остался после вывода наших войск из Восточной Германии. В Легион подался от безысходности. В чём-то его судьба, судьба Мишки-десантника и многих других пацанов была схожей.
— Не дал? — весельчак и балагур Эдик из Архангельска с сочувствием покачал головой.
— Нет. Про какую-то сову спрашивал.
— Это он не про сову, это по-французски значит «ништяк». Он тебя и спросил: «Всё ништяк?»
— Какой там ништяк, курить охота, — Виталик уселся на край лавки и огляделся по сторонам. — Может, у поляков стрельнуть?
— У них самих нет, я уже узнавал, — Эдик подставил натренированное тело солнцу и прислушался к непрекращающемуся пению цикад. — Терпи.
И вдруг взорвалось, пронеслось, заставив всех волонтёров вскочить со своих мест и судорожно заметаться по территории:
— Курва-пызда-коммунизда!!!
Страшный враг всего живого, «князь реджимента сего» подобно танку выполз из-за угла расположения. Первыми под горячую руку капрал-шефа попались четыре камбоджийца, сидевшие прямо на горячем асфальте, прислонившись спинами к стене здания. Пока КПК «уничтожал» камбоджийцев, представители остальных национальностей спешно покидали место отдыха.
— Слушай, Виталик, — весельчак Эдик перевёл взгляд с капрал-шефа (русская лавка располагалась далеко от места действия) на отставного прапорщика. — Сходи у Курвы попроси, у него всегда есть.
И доверчивый Виталик пошёл…
— Ты куда его послал? — я, следом все русаки, а затем и вообще все присутствующие, приподнялись со своих мест. — Это же смерть верная.
— Может, пронесёт? — Эдик понял, что переборщил и почесал небритый подбородок. — Я думал он знает.
В это время бывший прапорщик ГСВ в Германии подошел со спины к занятому любимым занятием КПК. В каждой руке разъяренный капрал-шеф держал за шиворот по камбоджийцу и, поминутно стукая последних об стену, выговаривал им что-то на французско-хорватском нелитературном диалекте. Дети Востока щурились и ни черта не понимали.
— Слушай, братан, у тебя сигареты не найдётся? — кругленький пузатый Виталик остановился и похлопал огромного капрал-шефа по плечу.
То, что в это мгновение, кроме трескотни цикад, не раздалось ни звука, я готов спорить с кем угодно. КПК медленно, не выпуская из рук камбоджийцев, развернулся к наглецу.
— Курить дай, если есть, — новобранец для большей убедительности поднёс два пальца к губам.
— Всё. П….ц… — выдохнул воздух Эдик.
Курва-Пызда-Коммунизда посмотрел сверху вниз на Виталика, сначала выпустил камбоджийца из правой руки, затем выпустил камбоджийца из левой руки, оглядел круглыми глазами территорию и, забубнив что-то непонятное себе под нос, залез во внутренний карман, достал пачку «Мальборо» и протянул сигарету бывшему прапорщику.
— А дай ещё одну, — Виталик вновь для убедительности показал на пальцах, — две надо.
