— А… Поехали в этот кабак, блин! Мне уже самому интересно узнать, что ты задумал.
— Нет, не сегодня. Лучше завтра. Сейчас давай просто проветримся.
— Ну вот, всё испортил. Я только настроился. Может быть, тогда к женщинам?
— К каким?
— Да к любым, мало их в Москве, что ли?
— Вези-ка ты меня лучше на Саянскую. Спать пораньше лягу. Завтра вставать ни свет, ни заря, человека одного увидеть нужно.
Вадим покосился недоверчиво, но вслух ничего не произнёс. Мы уселись в его БМВ, и машина плавно тронулась. За всю дорогу оба не проронили ни слова. Когда подъехали к дому, я показал пальцем на «свои» окна.
— Там сейчас живу.
— Ну, хоть окно показал, и на том спасибо.
Заставил себя улыбнуться и хлопнул друга по плечу:
— Ладно, ты. Может быть, зайдёшь, кофе попьём?
— Да нет. Поеду. Что-то тоже устал, а ещё до хаты переться.
— Ладно, до завтра.
Утром я не забыл «покормить» Лолиту, которая всё ещё оставалась живой и даже, как мне показалось, подросла. Феномен природы. Комар живёт уже почти неделю и хоть бы хны. Другая собака столько не живёт. Вот если бы её ещё на прогулку выводить можно было! Хищная комариха! Летает вокруг хозяина и на прохожих кидается: «Загрызу»!
— Лолка, ты за меня другим комарам глотки перегрызёшь? Что говоришь? Пошёл я, короче.
В центре Москвы зашёл в один из валютных магазинов, где отпускали товар только на доллары и немецкие марки. После недолгих примерок выбрал кое-что из одежды. Разумеется, за деньги Александра. Вернулся на улицу Саянскую и переоделся. Затем, купив букет роз, на такси подъехал к знакомому дому и вскоре здоровался с хозяйкой квартиры:
— Здравствуй, Марина. Извини, что без предупреждения. Проезжал случайно мимо, дай, думаю, зайду.
Она взяла розы и улыбнулась приветливо:
— Очень кстати. Мы о тебе только что вспоминали.
Прошёл в комнату и… Ба! Знакомые все лица. На диване восседал фермер-экстрасенс Пушкин-Белый собственной персоной.
— Привет, привет. Ты откуда взялся?
— Да я, собственно… Вот… — явно смущённый экстрасенс встал с дивана и протянул мне руку.
Ответил крепким рукопожатием и наклонился к сидевшей тут же Ирочке:
— Здравствуй.
Вошла Марина с вазой, которую поставила на журнальный столик. Затем аккуратно опустила в вазу цветы:
— Какие красивые. Дорогие, наверное? Мне даже неудобно.
— Неудобно в деревне через трактор перелазить, — скорее сглупил, чем сострил и покосился на экстрасенса.
Упоминание трактора ещё больше смутило бывшего фермера:
— Может быть, я пойду? А то…
— Сидите, сидите. Сейчас чай будем пить, — Марина засуетилась вокруг стола.
— Куда ты, правда? Я тебя сто лет не видел. Расскажи хоть, как живёшь, чем занимаешься? Медицинский центр свой ещё не открыл? — и уселся поудобнее напротив Пушкина-Белого.
— Какой там центр… На литературу денег не хватает.
— На какую литературу?
— Ох… Я два месяца назад из Германии книги по парапсихологии выписал. Контейнер пришёл, а как цену назвали, волосы дыбом встали. В десять раз больше, чем по договору.
— Целый контейнер книг?
— Ага.
— Зачем столько-то?
— Как зачем? — он задумчиво почесал нос. — Знания, ведь.
— Садитесь к столу, чай готов.
— Все расселись вокруг стола — я, Пушкин, Ирочка. Марина разлила по чашкам кипяток и присела тоже.
— Иринка, ты-то как поживаешь?
— Хорошо, дядя Андрей.
— О? Узнала, что ли, по голосу?
— Да, — девочка помолчала, — вчера Саша звонил.
— Какой Саша? — не сразу понял я.
— Ах, да. Александр вчера вечером позвонил, — вдруг встрепенулась Марина. — Как же я сразу не сказала.
— Кто?!
— Александр, — видя моё изумление, тихо повторила хозяйка. — Я ему телефон оставляла.
— И что?
— Сказал, что пока в Москву не приедет. Он в Нижнем Новгороде задержался. Но привет всем передал и пообещал, что, как только появится в столице, сразу к тебе, Андрей, заскочит.
«С него станется», — произнёс про себя, а вслух спросил:
— Когда, конкретно, не уточнил?
— Нет.
Тили-тили, трали-вали. Это мы не проходили, это нам не задавали. Ну-ну…
Фермер заёрзал на месте и после нерешительной паузы всё же поинтересовался:
— А Александр по профессии кто?
Можно подумать, я лучше тебя об этом знаю…
— Спроси его при встрече сам, хорошо?
— У него очень сильное поле. Хотя порой казалось, что поле отсутствует совсем. Жаль, мы мало общались.
Я лишь пожал плечами. Для меня — «поле» — это то место, где горох и пшеница растёт. А что подразумевал под словом «поле» бывший колхозник? Как тут не вспомнить монолог Александра по поводу упадка сельского хозяйства. В общем, промолчал.
Потом мы играли с Пушкиным в шахматы. Он страшно напрягался, но проигрывал раз за разом и при этом очень злился. Всё-таки в своё время я имел первый разряд, неплохо знал теорию, в которой мой противник не разбирался.
Кончилось всё тем, что вконец расстроенный фермер, не доиграв последнюю партию, стал прощаться.
После его ухода Марина присела рядом и, как в прошлый раз, погладила по «ёжику» на голове.
— Почему не заходил так долго?
— Боялся, что Александра ты ждёшь больше чем меня.
— Дурачок, он обещал помочь моей дочери.
— Обещал?
— Ну, или мне так кажется.
— А этот, зачем заходил?
— Тоже лечить пытается.
— Ты серьёзно?
