— У меня и раньше никакого ячменя не было, — отвернулся и посмотрел сначала в окно, потом на кофейную чашку. Поросёнок, не обращая внимания на происходящие события, рыл пятаком нарисованную землю.
Так кем всё-таки гусь свинье приходится?
Но толка нет от мыслей и идей,
Когда повсюду им опроверженья…
Общение с Владимиром Артуровичем перешло в систематическое ещё во времена моего блуждания по Западной Европе. Минимум раз в неделю мы встречались и обсуждали насущные проблемы. Мои проблемы. А так как клубок этих проблем увеличивался прямо пропорционально времени нахождения за пределами Родины, то и продолжительность разговоров увеличивалось тоже. В конце концов, выход в параллельный режим стал для меня делом настолько обыденным, насколько обыденным является сам процесс сна. Путаться вот только начал, где, что и когда видел…
Сак, примерно года с 1996, стал появляться в любое время суток, независимо от часовых поясов. И если раньше мне доставалось по полной программе за то, что, по запарке, «выдёргивал» старика днём, то теперь Владимир Артурович вёл себя более лояльно. Являлся порой сам, во время моих шараханий в утренние или даже послеобеденные часы.
Именно он и предложил завязывать с игрой в изгнанника и возвращаться в Россию. В канун Нового 1999 года, после беседы со старшим товарищем я, проснувшись, собрал манатки и запрыгнул в экспресс «Милан — Венеция». В «мокром городе» купил билет на другой поезд «Венеция — Москва», из которого меня благополучно высадили на итало-словенской границе ввиду просроченного времени действия заграничного паспорта и отправили обратно в Милан, в российское консульство.
На следующую ночь Сак, пожурив за поспешность, научил, что делать дальше. А именно: пойти в полицию и написать заявление о краже паспорта. Затем, прийти с этим, заверенным полицейскими, заявлением в наше консульство, показать общегражданский паспорт, заплатить положенную пошлину, и получить на руки документ именуемый «возвращение на Родину».
Откуда, находящийся в глухой сибирской провинции, Владимир Артурович всё это знал, оставалось загадкой, но после новогодних и Рождественских праздников я сделал всё, как он велел, и вскоре оказался дома.
Стоит упомянуть ещё об одном событии, предшествовавшем моему возвращению. Впервые в жизни я отстоял службу в церкви. Утром 7 января, в день Светлого Праздника Рождества Христова, в небольшом помещении на первом этаже здания в центре Милана, занимаемом Русской Православной Церковью. Народу было совсем немного. Кроме меня, несколько молодых молдаван-гестарбайтеров, москвичка лет двадцати пяти и бородатый мужчина. После окончания службы, на улице, ясно почувствовал, что теперь точно вернусь домой. Даже сомнения не возникали, настолько сильной была уверенность. И точно кусок льда от сердца отвалился. Владимир Артурович, кстати, меня за этот поступок сдержанно похвалил, но никак событие не прокомментировал.
В ночь после разговора с Мережко, я присел на поваленное дерево, на берегу реки, в месте ставшим традиционным для наших с Саком встреч. Владимира Артуровича не было, но я знал, что он вскоре объявится. С некоторых пор его не нужно было звать, появлялся всегда сам. Вот и сейчас «появился»…
— Доброе утро, Владимир Артурович. В Сибири, наверное, уже солнце всходит?
— Не всходит ещё. Осень наступила, ночи длиннее, — Сак стоял за спиной, но, при этом, я улавливал любые его движения. Словно на затылке глаза выросли.
— Знаете уже, что я с Мережко встречался?
— С четвёртым-то? — он помолчал. — Знаю.
— И что скажете?
— У меня спрашиваешь? — в голосе собеседника отчётливо прозвучали нотки раздражения. — Ты, ведь, когда в центр этот, как его, прогнозирования и программирования, кажется, собирался, у меня совета не просил. Сам всё знаешь и умеешь… Почему сейчас, вдруг, моё мнение на этот счёт понадобилось?
— Это у Вас старческое брюзжание, — я поднял с земли плоский камень и запустил по поверхности воды «блинчик». — Откуда я знать мог, что встреча состоится? Ну дала мне его жена бывшая визитку, ну позвонил я в этот центр… А ещё флэшки и диски с иероглифами какими-то… И о чём бы таком я спрашивал?
— Я тебе когда-нибудь что-то неправильное советовал? — Артурович продолжал стоять за спиной. — Или что-то не сбылось, о чём предупреждал?
— Вроде, нет… О, хороший блинчик получился, — бросил горсть камней на землю и отряхнул руки от налипшего песка. — Ну, извините. Наверное, был не прав.
— Так о чём спросить хотел? — тон несколько смягчился. — О дисках или о Мережко?
— Кстати, о флэшках. Там ведь белиберда полная. Либо, какое-то слишком заумное послание, не для моих мозговых извилин, либо кто-то просто прикалывается.
— Ну, будем считать, что этот «кто-то» явно переоценил твои способности разгадывать мудрёные шарады, — интонация голоса стоящего за спиной собеседника стала совсем дружелюбной. — А может быть, действительно, просто с толку сбивают.
