Прелести полностью

— Наверное, потому, что поэты вряд ли пойдут улицы мести и хлеб выращивать. Хотя я знаю одного писателя, он дворником работает. Но это потому, что больше ничего другого делать не умеет, а за романы его издатели платить не хотят. Если бы все только песни сочиняли или картины рисовали, то питаться пришлось бы нотами и холстами. И бродили бы среди руин и разрухи гении с взлохмаченными, грязными волосами.

— Почему с грязными?

— Потому что поэты водопровод починить не смогут.

— Значит, правильно, когда творческими способностями наделён лишь ограниченный круг людей?

— Ну, наверное, правильно.

— Одному из народов древности мы дали творческий дар. Всем жителям без исключения. Ещё в детстве каждый из них мог выбрать вид искусства для самореализации. И многие действительно создавали шедевры. Однако, большинство людей эти свои способности игнорировали. Или из-за лени, или из-за того, что все свои силы тратили на завоевания земных благ, каких, надо сказать, у них и так было предостаточно. Когда эта цивилизация закончила своё существование, мы приняли решение, в дальнейшем, ограничить число землян наделённых творческими талантами. Теперь, при рождении ребёнка, мы решаем, получит или не получит человек озарение. Поэтому гениев сейчас не так много, зато есть, кому чинить водопровод, — «бледный» душевно улыбнулся пытливому собеседнику, как бы намекая, мол, ловко я поэтов с сантехниками в разные углы развёл? Но пацан не сдавался. Ромка был упёртым, из тех, кому «кол на голове тешут».

— Как то государство называлась? Не Атлантида?

— Может быть. На их языке название звучало по-другому.

— А каким образом вы можете давать или не давать людям возможность творить?

— А каким образом, вернее, откуда мы знаем, что ты вчера оскорбил старушку-контролёра в метро и убежал по эскалатору, перепрыгнув через турникет?

— У меня просто денег не было, — немного растерялся Роман, — а она пускать не хотела.

— А что за DVD ты ночью, в комнате закрывшись, смотрел?

На этот раз Рома, смутившись ещё больше, ничего не ответил. Я вместо него продолжил:

— Наверное, не совсем этично в замочную скважину подглядывать?

— А никто и не подглядывает, — спокойно апеллировал Таурос. — Личная жизнь человека — загадка только для самого человека и его окружения. Для тех, кто находится на более высокой ступени развития, ваши поступки и ваши намерения подобны поступкам и намерениям рыбок в аквариуме. Кстати, на рыбок не только любуются, за ними ещё и ухаживают.

— Рыбки к творчеству не склонны.

— Потому что им, в отличие от людей, особый дар не даётся. Людям даётся, но они не всегда к нему относятся ответственно.

— То есть, люди находятся на промежуточной ступени развития между вами и аквариумными рыбками. И у кого больше шансов достигнуть следующей ступени, у сомиков или у гомо сапиенс?

— Конечно у людей.

— И вы можете наделить человека способностью к творчеству?

— Мы это делаем регулярно. Наиболее старательных продвигаем вверх по ступеням совершенства. В России нашим протеже был Рерих. Он своим талантом воспользовался сполна.

— В том, что Рерих воспользовался именно вашей помощью, я как раз не сомневаюсь. У меня вопрос по поводу Вашей способности и, главное, компетенции вдохнуть в личность Дар Божий?..

Возникла пауза. Таурос нехорошо посмотрел на меня:

— На тему Бога, мы поговорим со всеми присутствующими несколько позже. Сейчас вы ещё не готовы к восприятию таких сложных вещей, а Вы, Андрей, тем более, ведёте диалог впервые. Но стремление к познанию, благородное стремление, — выражение лица «бледного» приобрело отеческий оттенок. Он протянул руку, с явным намерением погладить мою голову. Уж точно не как аквариумного меченосца, скорее как котёнка. И вот тут я «раскрылся». Ну не мог я допустить, чтобы вытянутая неестественным образом «клешня» до меня дотронулась.

Пальцы «представителя цивилизации, стоящей на более высокой ступени развития» упёрлись в защитную сферу в полуметре от моего лица. Он сделал ещё одну попытку «погладить», но… Пытаясь скрыть раздражение, Таурос неуклюже улыбнулся. Рука зависла в воздухе. Я убрал защиту и заставил себя проснуться.

Все члены группы сидели на своих местах. Там, где только что восседал «бледный», дремал Мережко. Через пару секунд его тело вздрогнуло, и Влад открыл глаза. Некоторое время он просто молчал, а затем тихо спросил (в это время стали «возвращаться» остальные присутствующие):

— И что это было?

— Ты о чём? — сделал вид, что мучаюсь похмельем.

— Сам знаешь о чём.

— Слушай, Влад, я, кажется, молока перепил. Вообще ничего не помню. И голова болит…

— Голова болит? Ну-ну…

В головном вагоне электрички «Москва-Тверь» народу было, не пропихнуться. В основном, дачники и грибники с лукошками. Мы с Борисом заранее заняли места, ещё когда состав стоял на перроне Ленинградского вокзала, и теперь сидели друг напротив друга возле окна.