— Доказательств у меня нет. Да и откуда им взяться, если всё только что произошло? Чувствую просто. Мы пили в кабаке на Пятницкой, я, как вышли на улицу, в метро пошёл, хотя, по идее, должен был к Виктору в машину сесть. Потом рвануло. Там до сих пор, наверное, завалы разбирают. А человек специально приехал на встречу, за диском подписанным.
— И что, насмерть?.. — Роман сразу понял, что задал глупый вопрос, захотел исправиться, но я его опередил.
— Понимаешь теперь, почему Мережко не звоню? Вон, видишь, собачка бегает по кругу, и я сейчас в том же состоянии, только она знает, где окажется на финише, а я пока нет…
— У неё финиш и старт совпадают.
— А у меня не факт, что совпадут, хотя давно по кругу бегаю. Поможешь мне разобраться, что к чему? Не ровен час, сам в схожей ситуации окажешься.
Парень больше не улыбался. Да и моё выражение лица, видимо, отнюдь не вселяло оптимизма. Ромка молчал два собачьих круга.
— Ладно, помогу. Только я сам в «ДЕЛОРЕ» недавно, да и ты не уверен, что взрыв связан с фондом. Может быть, поостынешь — другими глазами на события посмотришь. Зачем Владиславу Генриховичу тебя убивать? Он только сегодня интересовался, где ты и почему не заходишь. Вполне искренно интересовался.
— Который час был, когда он это спрашивал?
— Ну, часа три назад.
— А у кого конкретно спрашивал?
— Да ни у кого, у всей группы. Человек десять нас было. Как обычно.
— Алексей был?
— Был.
— Борис?
— И Борис тоже. Я же говорю, обычная группа, — он, наконец, немного расслабился, протёр очки какой-то тряпочкой и изобразил подобие смущённой улыбки. — Тебя вот только не хватало.
— А ты не обращал внимания, у кого-нибудь в «ДЕЛОРЕ» глаз бельмом затянут? Среди мужчин, по крайней мере. Нет? Коренастый такой мужик, пониже нас с тобой ростом, он сегодня был в «Корчме», ресторане, рядом с которым взрыв прогремел, — и постарался описать, как мог, внешность Значка-2.
— В диалоге таких точно нет, — ответил, как отрезал Роман. — Круг посвященных в диалог вообще довольно тесный, ты сам всех уже знаешь. Может просто кто-нибудь из работников фонда? Водитель, например. Он как раз крепкий, и похож на того, кого ты описываешь, только без бельма на глазу. Я сегодня его видел в машине, на которой Мережко уехал, через дверь открытую.
— Он за рулём был той тачки со стёклами тонированными?
— Он всегда Владислава Генриховича возит. Иногда Бориса вместе с ним, как сегодня. Я же говорю, водитель. У него ещё имя редкое, старорусское или старославянское, или древнегреческое, или какое-то другое древнее, сейчас постараюсь вспомнить. Богатырь такой был былинный. Как его… Сейчас…
— Илья или Добрыня? — выцарапал из памяти имена героев эпосов.
— Нет.
— Может, Одиссей, если древнегреческий герой?
— Ну, ещё Синбада вспомни… Евлампий, кажется…
— И что это за богатырь такой, Евлампий?
— Евлампий Коловрат, вроде…
— Может быть, Евпатий Коловрат?
— А, ну да, я ещё запомнил, что город основан греками — Евпатория, а богатырь наш.
— В твоём духе, — я тоже немного расслабился и махнул рукой, мол, пошли дальше зверюшек осматривать. — В машине уже, говоришь, этот Евлампий-Евпатий Владислава с Борисом ждал? Значит, раньше меня вернулся. Хотя, я на такси фактически без пробок и остановок домчался. Если, конечно, допустить, что водитель и Значок-2 одно и то же лицо.
— Кто это — Значок? — Роман перебил беспорядочное течение моих «мыслей вслух».
