Гуля улыбнулась и присела на лавку рядом. Одета она была в короткое летнее платьице пёстрой расцветки. На вид её можно было дать не более двадцати пяти лет, и выглядела она ненамного старше, чем тогда на берегу Енисея. Понятно, что там был режим сновидения, и я воспринимал девушку не совсем адекватно, но всё же не ребёнком же она была? И тут до меня дошло, что сейчас-то мы также находимся в не совсем реальном мире. Это ощущения вполне реальные, но мир-то всё равно, при всей схожести этого солнца с настоящим солнцем, этого ветерка с настоящим ветерком, этих людей с людьми из моего мира, другой. Вполне настоящий, внешне, но другой. Хуже ли, лучше ли, не мне, видимо, судить, но другой, другой, другой…
— Веди Андрея в приготовленное для него жилище, пусть отдыхает, — поднялся с места мужчина. — Передаю его в твои руки. Он нам нужен бодрым и энергичным. Всем привет…
Мы ещё посидели какое-то время вдвоём молча, а потом моя спутница мягко поинтересовалась:
— Ну что, тяжело всё сразу переварить?
— Тяжело, — глупо было не согласиться с очевидным.
— Пойдём, покажу твой дом?
Кивнул головой в ответ и побрёл следом за девушкой. Она не спешила, давала мне возможность внимательно всё осмотреть. Но, любопытство, присутствовавшее час назад, когда мы с Саком только-только появились в городе, сейчас предательски сбежало, оставив меня наедине с собственными мыслями. Я лишь лениво поглядывал на достопримечательности, на суетящихся обитателей Приюта и так же лениво ели-ели шевелил ногами.
Булыжная мостовая меж тем сменилась красным кирпичом. Мы начали подниматься по узкой улочке вверх на какую-то возвышенность. И тут подоспел ливень…
Гром сдетонировал взаправдашним динамитом. Водные потоки устремились навстречу нашим ногам, и только сейчас я обратил внимание на то, что обут в белые кроссовки. Второй раз за сегодняшний сон я в мгновение ока вымок до подмышек. Но если купание в Енисее положительных эмоций не добавляло, летний дождь очень кстати взбодрил мой замороженный организм. Я схватил за руку и увлёк спутницу под ближайшее высокое дерево с плотной кроной.
— Однако, гроза у вас самая, что ни на есть реальная!
— А ты думал, — вытерла лицо ладошкой девушка. — У нас тут всё самое, что ни на есть реальное. Не менее реальное, чем в привычном для тебя мире и куда более реальное, чем всё, что можно увидеть за «границей». Главное воспринимать всё естественно, и Приют ответит адекватно.
— И как давно ты здесь?
— Достаточно давно.
— Для чего достаточно?
— Для того, чтобы понять разницу между желаемым и ощутимым.
— У нас говорят: «Желаемым и действительным».
— Попробуй тогда увидеть разницу между ощутимым и действительным.
— А она есть?
— Есть, — Гуля вытерла капли с моего лица тоже. — Мне здесь лучше, поэтому и бываю здесь я чаще, чем где бы то ни было.
— То есть, ты имеешь возможность покидать территорию Приюта?
— Конечно. Но пользуюсь я этой возможностью не так часто.
— Почему?
— Потому что, — девушка протянула руку, проверяя насколько ещё силён дождь, — мне здесь очень нравится.
Я также вытянул руку в сторону и, убедившись, что капли по-прежнему довольно настырные, отряхнул кисть. Можно было, конечно, продолжить движение, однако хотелось вот так, стоя под кроной незнакомого дерева в мокром виде, подольше пообщаться с Гулей.
— А есть тут такие, кроме меня, кто не может, без риска для жизни, покинуть город?
— Сколько угодно.
— Их тоже ждут «заклятые друзья» за периметром?
— Только не обязательно, что «твои друзья».
— Как же тогда ты и другие обитатели оставляете Приют?
— Так ведь эти клоуны не нас караулят, — девушка улыбнулась. — Они только «революционеров» ловят, вроде тебя. До остальных дела нет. Да и не в их это компетенции всех подряд останавливать. Гаишники, ведь, тоже знают, кого можно тормозить, кого нет. А твои небесные гаишники и подавно.
— Ты что мимо этих тварей спокойно на пятой скорости проскакиваешь?
— Да не мимо. Я их и не вижу совсем. Ну не интересны они мне, зачем я отвлекаться буду. Да и я им не интересна. Полное взаимоневосприятие.
— Вот бы мне так…
— А тебе уже тут надоело?
— Да, нет, просто когда-нибудь не мешало бы домой возвратиться. В семью, так сказать…
— Если сильно захочешь — возвратишься! — одновременно с иронией и твёрдостью в голосе выбросила она фразу, точно пощёчину влепила. — Если будешь киснуть, горевать и слюнями захлёбываться, то и здесь никому нужен не будешь, и за территорией сожрут. А если возьмёшь себя в руки, то сам выход из ситуации найдёшь. Встряхнись! Ты же другой! Ты же сильный! В Приют случайные люди вообще не попадают. А ты не последний среди тех, кто здесь находится.
— Откуда ты знаешь первый я или последний?
