— Он голубчик, — Макар опять глянул на Чернова. — С Серёгой мы уже на эту тему разговаривали. Из-за этого Барона моя жизнь здесь вся нараскоряку пошла. Мразь конченая. Я — лох, при нём свою делюгу подробно раскладывал, да про вольные делишки распространялся. А потом удивлялся: «Откуда следователь всё знает?» Сука… — Макар точно танк двигался взад-вперёд по дворику, наклонив голову, готовый пробить эту прочную стену. — Я к следователю, он в тот же день следом за мной к адвокату. К какому адвокату? Ему приговор вынесли, чёрт знает когда. Тем более дрель украл в деревне… Да с такой делюгой даже к следователю всего раз вызывают — ясно, как солнечный день в совхозе. А его каждую неделю выдёргивали раньше. Сейчас чуть пореже… У него оборванца денег на адвоката отродясь не было, к адвокату он ходит… Вот козлина.
— Главное ведь, не предъявишь ничего, — вмешался Серёга. — Барон скользкий, на всё ответ найдёт. Столько лет за решёткой — всему научишься.
— Ага, — внезапно остановился Юрик. — Я ему пару раз ненавязчиво вопросик подкидывал, так он отвечает, что на него новое дело шьют, потому и сидит на тюрьме. Что тут скажешь? Выпулить из хаты его нельзя, заорёт: «Беспредел!», мне же потом и предъявят за это. Вот и остаётся только себя ругать за то, что раньше «дружбана» не разглядел.
— Да, весело… — я тоже остановился и набрал в лёгкие морозный тягучий воздух. — Вот тебе и удобная хата. Маленькая, народу немного, места всем хватает, да ещё и телевизор в придачу… А что, Бертник к адвокату часто ходит? Или именно сегодня вызвали?
Макар и Чернов одновременно усмехнулись. Юрий внимательно посмотрел на меня и, перестав улыбаться, ответил. Ответил после секундной паузы.
— Насчёт Бертника не знаю. Своё мнение о нём я тебе уже высказывал. Думай сам. Тройники — маленькие хаты для того и существуют, чтобы в них такие компании, как наша, подбирались. По всей тюрьме по пять человек на одну шконку приходится, а у нас благодать. Только на хрен она такая благодать не нужна. Обратил внимание, что в нашей камере никто не пьёт, даже траву не курит, хотя возможность достать всё это есть? Это потому, что каждый на каждого косится и не знает — донесёт тот куму да следаку или не донесёт. Вот так-то. В каждом тройнике сидят свои такие «кукушки» и, как правило, из числа побольше отсидевших и своими сроками авторитетных. К которым и не подступишься сразу. И к Барону с Бертником не подберёшься, пока конкретных доказательств не будет, — Макар опять внимательно поглядел мне в глаза. — На тебя, вот, уже тоже коситься начали, кстати…
— На меня?
— На тебя, на тебя. Ты ведь у всех про Хазара расспрашиваешь?
— А ты откуда знаешь?
— Да вся хата уже знает, не я один. Не догадываюсь, какие у тебя расклады и зачем тебе Хазар нужен, мне это не интересно и, если честно, всё равно, но вот желающие подобную тему раздуть могут появиться. Так что, смотри. Здесь — тюрьма…
— А… Вот оно что?.. — я щёлкнул языком и посмотрел через сетку на бдящего дубака с автоматом Калашникова в могучих руках. — Ну, это дело поправимое. Насчёт Хазара спрашивал потому, что кроме него и своего подельника в Воронеже не знаю никого. Если бы как-то весточку ему на волю дать, глядишь, может быть, помог чем. Гревом, адвокатом. Только, походу, всё впустую. Никто не знает ничего или делают вид, что не знают. Не по тюрьме же отписывать?
— Ты это серьёзно? — Юрий почесал рыжую голову. — Тут, видишь, какая закавыка… Я сам о нём подробно не знаю, но если ты правду говоришь, что с Хазаром знаком, то можно было бы смотрящему отписать, а там решить, что к чему. Юрик-Дух если его знает или хотя бы что-нибудь знает, то найдёт возможность переслать мульку на волю. Только стоит ли? Столько шуму поднимется, а тебя, может быть, выпустят скоро. Дело-то пустяковое, хотя… — он вновь задумался на ходу.
— Да не забивай голову, — махнул я рукой. — Придумаю что-нибудь. Это… Я сегодня у следака был. Он говорит, что дело закрывать будет, но я на обследование напросился, по поводу «съехавшей крыши». Может быть, на вольную больницу уйду.
— Какое обследование? Закосматить решил? — Серёга уже несколько минут стоял в углу дворика.
— Попробую, может что получится. Не получится, так на диете посижу хотя бы немного.
— И что, есть на что косить? — приподнял бровь Юрик.
— Ещё бы. На психопатию, — и солидно развёл в стороны руки.
— А… Психопатия… — передразнили в голос оба арестанта. — Ну, пакосмать, пакосмать. Всё равно делать нечего. Глядишь, и вправду на вольную больницу увезут, — Макар улыбнулся. — Или в дур-хату к настоящим психам, там точно крыша съедет набок, — загоготал Серёга. — А может, у тебя уже съехала? А? Ну-ка повернись, погляди влево-вправо. У нас тут один косматил, так его менты дубинками лечили. Лучше всяких таблеток. Сотрясение мозга получил, сразу выздоровел, — и опять оба заржали.
— Га-га-га, — передразнил их я. — Подсказали бы лучше, что да как.
