Казалось, Эванжелина огорчилась. Ричард слегка приподнял ее подбородок.
– Не тревожься. Это прекрасный подарок. Я, конечно, потолкую с Эдмундом по-отцовски позднее, но даже не представляю, что скажу ему. Насколько я знаю, дети часто бывают прямо-таки кровожадными дикарями, особенно мальчишки. Мы постоянно дрались на деревянных саблях, ножах, кидали друг в друга камнями, ветками! Я вообще-то не против таких игр, пусть играет, пусть воображает, что стреляет в Рекса. Тот хоть ненадолго замолчал, после того как Эдмунд “выстрелил” в него.
Тут павлин вновь заклекотал, и мальчик снова прицелился в него.
– Эдмунд, спрячь пистолет и попроси мистера Маккомбера оседлать тебе Пэнси.
Чеслейская конюшня находилась на довольно большом расстоянии от северного крыла дома. Воздух возле нее был напоен ароматом свежего сена и соленого морского бриза. Справа от конюшни простиралась небольшая возвышенность. Эванжелина поднялась на нее и замерла, глядя вниз на море, омывающее мыс, на котором стоял Чеслей-Касл. Вода была темно-синей, а по ее поверхности то и дело пробегали и разбивались о берег белые барашки пены. На какое-то мгновение девушка ощутила себя беспечной, словно ничто не омрачало ее жизнь. Жить во лжи было ужасно.
– Франции ты отсюда не увидишь, даже в самый ясный день. Если хочешь, можем на моей яхте прокатиться до острова Уайт, у меня там есть небольшая усадьба. Недалеко от Вентнора, – пояснил герцог. – Эдмунд любит ездить туда. Там есть маленькая, закрытая со всех сторон бухточка, где он плавает, и лодочка, которую я купил ему в прошлом году.
– Я так люблю ходить под парусами, но никогда не каталась на яхте по морю, – вымолвила Эванжелина. – Есть какая-нибудь разница?
– О да! Сама увидишь, это волнует и будоражит воображение. Ты хорошо плаваешь?
Девушка кивнула и повернулась к Ричарду, чтобы пойти вслед за ним в конюшню.
– Маккомбер! – крикнул Ричард высокому худощавому человеку, одетому в домотканую куртку и великолепные кожаные сапоги, очень понравившиеся Эванжелине.
На вид Маккомбер был крепок и могуч, как старый дуб, и силен, как Геркулес.
– Добрый день, ваша светлость, – приветливо ответил он. – Император уже вовсю вертит головой. Парню нужен хороший галоп, и можете побиться об заклад, что он попытается свалить вас на землю, такой озорник. И вот чего, я подумал, что Голубка лучше всех подойдет для молодой леди. А Томми сейчас седлает пони лорда Эдмунда.
Услышав свое имя, мальчик тут же выставил голову из дверей конюшни.
– Папа, я показываю Томми мой новый пистолет! – Он снова исчез в конюшне, и они тотчас услышали звуки выстрелов.
– Я не знаю, как ты ездишь верхом, – проговорил герцог, обращаясь к Эванжелине. – Голубка – милая добрая старушка, которая за свои двадцать лет ни разу никого не обидела. Она обожает кусочки яблока, которыми потчует ее Маккомбер. Дай ей три ломтика, и Голубка согласится переплыть Па-де-Кале с тобой и тремя тюками на спине. А уж если ты угостишь ее целым яблоком, то она опередит любого скакуна в округе.
– Ага, – вмешался в разговор Маккомбер. – Так и есть. Она хорошая девочка, моя Голубка, такая спокойная, но, думаю, это именно то, что вам нужно, мадам. Голубка – единственная кобыла, на которой осмеливалась ездить покойная герцогиня.
Маккомбер пожал своими могучими плечами и наградил Эванжелину многозначительным взглядом, который явно говорил: “Возможно, ты и не умеешь ездить верхом, но не переживай. Смело садись на эту старую добрую кобылу”.
Тут молодой конюх нервного вида вывел из конюшни огромного вороного жеребца с белой полоской на носу. Конь, не меньше семнадцати ладоней в высоту, был настоящим красавцем и, похоже, прекрасно знал об этом. Увидев хозяина, он попятился назад, громко фыркая.
Рассмеявшись, Ричард направился к своему коню.
– Потрясающее животное! – воскликнул он.
– Да уж, – кивнул Маккомбер, не сводя глаз с конюха, едва удерживающего непокорного жеребца. – Мой хороший мальчик, – ласково проговорил он. – Но уж очень норовистый! Его светлость так дорожит своим конем, что и убить за него может. Покойный герцог подарил ему Императора четыре года назад.
– А покойный герцог, отец нынешнего герцога, был хорошим человеком? Хорошим отцом? – поинтересовалась Эванжелина.
Если Маккомбер и подумал о том, что это не совсем тактичные вопросы, то не подал виду и, почесав затылок, промолвил:
– Да-а, старый герцог был крупным и сильным мужчиной. Я в жизни не встречал человека, который больше его любил бы жизнь и семью. Ох, не должен он был помереть так рано. – Маккомбер тяжело вздохнул. – Такой нелепый случай. Герцог пытался остановить двух дуэлянтов, а получилось так, что пулю получил он сам.
– Какой ужас! – воскликнула Эванжелина. – Но как же это случилось?
