Марианна Клотильда нахмурилась, услышав смех и голоса, доносившиеся из вестибюля. Что ее сын сказал Эванжелине? Видимо, что-то непристойное, потому что девушка покраснела до корней волос. Надо спросить его, в чем дело, подумала герцогиня, от досады тоже заливаясь краской. Знатная дама, пожалуй, впервые пожалела о том, что ее гости, будь они неладны, оказались столь пунктуальны.
Интересно, это была мысль герцогини устроить небольшой прием? Эванжелина оторопело смотрела на огромный обеденный стол, на двадцать пять разряженных, смеющихся гостей. Леди Пемберли приветливо поздоровалась с девушкой и тут же во всеуслышание заявила, что у ее платья слишком глубокий вырез. Герцог, стоявший рядом, яростно хмурился. А Фелисия, которая в этот момент что-то говорила лорду Пемберли, похлопывая его по руке изящным веером из слоновой кости, тут же повернулась к ним и весело заметила, что герцогу Портсмуту вовсе не стоило так долго прятать такую красавицу в Чеслее.
– Мне надо было побыть там, – пожав плечами, промолвила девушка.
– Но больше туда ездить не стоит, мадам, – раздался позади нее знакомый низкий голос.
Эванжелина знала, что он будет на приеме, но не заметила, когда Эджертон приехал. Девушка медленно повернулась к человеку, которого с радостью отправила бы на тот свет.
– Как скажете, сэр Джон.
Эджертон поклонился:
– Позвольте мне вести вас к обеду, мадам. Мы все просто счастливы, что вы решили уехать из провинции. Уверен, что и здесь, в Лондоне, вы найдете себе занятие. Надеюсь, позднее вечером я смогу рассказать вам о городе и о местах, где можно развлечься.
Эванжелина заметила, что герцог посмотрел сначала на нее, а потом на сэра Джона. Опустив глаза, она направилась с ним в парадную столовую Кларендон-Хауса.
К се удивлению, герцог отодвинул для нее стул по правую руку от себя. Лакей оторопело смотрел на хозяина, но потом, взяв себя в руки, отступил назад. Джон Эджертон был вынужден оставить ее рядом с Ричардом. Приподняв брови, он занял свое место, к счастью, расположенное на некотором расстоянии от Эванжелины. Место справа от девушки предназначалось для лорда Джорджа Уоллиса – отставного военного с пышными бакенбардами, который, как вскоре заметила Эванжелина, имел дурную привычку вставлять нелепейшие замечания в любую беседу. Он страстно ненавидел Наполеона. Два его брата погибли в борьбе против тирана.
Напротив сидела леди Джейн Беллерман, старшая дочь графа. Хорошенькая, в розовом платье из дымки, она внимательно оглядела Эванжелину и наградила ее ледяным взглядом.
Эванжелине оставалось только терпеть. Опустив голову, девушка отрезала себе кусочек лососины.
Блюда сменяли одно другим. Лакеи были предупредительны. У Эванжелины заболела голова, но она была вынуждена вполуха слушать бесконечные рассказы лорда Джорджа Уоллиса обо всех битвах на полуострове.
– Некоторые подонки все еще среди нас, – сообщил он и отпил внушительный глоток вина. – Дело не окончено, пока он не умер.
– Под землей мне бы тоже не хотелось с ним встретиться, – улыбнулась Эванжелина.
– Вам, несомненно, известно, что недавно был убит добрый друг герцога – Роберт Фарадей. Если только герцог узнает, кто поднял руку на этого человека, презренный убийца отправится на тот свет, не успев взмолиться о прощении.
– Это верно, – кивнул Ричард.
– Что верно, ваша светлость? – низким обольстительным голосом переспросила леди Джейн Беллерман. – Что вы очень любите вальс? Вы так стремительны в танце! Может, пригласите меня на круг вальса?
– Сегодня танцев не будет, – ответил герцог, глядя на Эванжелину.
Девушка была до того бледна, что он боялся, как бы она не упала в обморок. Разговор все еще шел о Наполеоне, о смерти Робби. Похоже, эта тема не для дамских ушей. Ричард нахмурился.
Вдруг Эванжелина подняла на него глаза, и он увидел, что они полны холодного гнева. Нет, пожалуй, она не упадет в обморок. Что здесь происходит?
Эванжелина понимала, что Ричард читает ее мысли. Она постаралась придать своему лицу беспечное выражение, но это было нелегко, поскольку речь шла о Наполеоне. Девушка взглянула на Грейсона, который важно стоял за массивным стулом герцога с высокой резной спинкой, а потом услышала смех леди Джейн и, повернувшись к ней, увидела, что та смотрит на нее. Эванжелина вопросительно подняла брови:
– Прошу прощения?
– Леди Джейн обращается к вам, моя дорогая, – сообщил ей лорд Джордж, откусывая огромный кусок пирога со свининой – гордости здешней кухарки. Потом он довольно засопел. – Все приходят к герцогине, если проносится слух, что кухарка будет готовить свой знаменитый пирог.
– Я только что сказала герцогу, – повторила леди Джейн, – что вы, по-моему, чем-то недовольны. Наверное, хозяевам неприятно, когда гости так откровенно скучают. Вы согласны со мной, мадам де ла Валетт?
– Признаться, мои мысли были заняты совсем другим, леди Джейн, – просто ответила Эванжелина, – но теперь я готова слушать и восторгаться вашими словами.
Герцог подмигнул ей, поднося ко рту вилку.
– Его светлость сказал, что вы недавно приехали из Франции, мадам.
