Элла присела рядом и смотрела на спящего Харригана. Внезапно ей захотелось плакать. Она глубоко любила этого человека и боялась, что никогда не сможет разлюбить. «Что за несправедливость судьбы», — с горечью подумала она. Именно Гарольд, жаждавший ее смерти, отправил к ней любовь всей ее жизни. И уже не казалось странным, что тот же Гарольд навсегда вырвет возлюбленного из ее объятий.
Самым печальным было то, что она не могла рассказать о своих чувствах Харригану. Каждая женщина живет в ожидании любви, которую она сможет разделить, отдать и принять. А ей приходится молчать, прятать слова любви как можно глубже. Элла даже представить себе не могла, что в один прекрасный день сможет высказать все, что лежит у нее на сердце.
Боясь разрыдаться, Элла поднялась и начала разжигать костер, чтобы сварить кофе. Еще какое-то время она будет делать вид, что все замечательно. В тот момент, когда они вновь сядут на лошадей и двинутся по дороге, ведущей в город, этот чудный сои развеется как дым. И будет неимоверно больно только ей одной, больше никому. Она вернулась к их постели и легонько потрясла Харригана за плечо. Он что-то пробормотал во сне, потом медленно открыл сонные глаза и потер ладонями заспанное лицо.
— Я сварила тебе кофе, — улыбнулась ему Элла и протянула ему дымящуюся кружку.
— Спасибо, — поблагодарил он и, бросив на нее пытливый взгляд, осторожно сел.
Признав про себя, что в приготовлении кофе он ей не конкурент, Харриган потягивал ароматную жидкость и поглядывал на Эллу. Она сидела рядом и была как-то особенно очаровательна. На ней была лишь нижняя рубашка, которую она даже не успела застегнуть. Полураспахнутый ворот едва прикрывал тугие холмики грудей, а сквозь тонкую ткань были отчетливо видны соски, напрягшиеся от прохладного утреннего воздуха. Он вдруг подумал, что, если Элла сейчас глубоко вздохнет, ворот распахнется и полностью откроет все ее прелести.
Харриган перевел взгляд на ее лицо и увидел такую нежную улыбку, что ему стало неловко, Сегодня он отвезет ее Гарольду, Она просто не должна быть такой милой. У Харригана мелькнула мысль, не мстит ли она ему, дразня тем, чем он уже не может наслаждаться.
— Вот и утро, — сообщил он.
— Еще не совсем, — мягко возразила Элла, допила кофе и отставила в сторону пустую кружку.
— Да нет, солнце очень скоро взойдет. Посмотри, вон и горизонт уже начал светлеть.
— Я посмотрю, только если ты будешь настаивать, чтобы я это сделала.
— Знаешь, временами ты просто приводишь меня в замешательство, — проворчал он и одним глотком допил кофе.
— Вот как? И чем я смутила тебя на этот раз?
— Тем, что ласкова ко мне. Ведь сегодня… — Он в изумлении замолчал, когда Элла неожиданно прижала пальчик к его губам.
— Не будем об этом. Я решила, что день еще не начался. И с твоей стороны опрометчиво сейчас спорить со мной.
— Понял. Значит, говоришь, сейчас все еще вчера?
— Да. Что взять с такого наивного существа, как я…
— А когда начнется завтрашний день?
— Через пару часов, когда солнце встанет над горизонтом.
Харриган отставил кружку и неуверенно потянулся к девушке. Он ожидал, что Элла отпрянет, но она спокойно позволила ему распахнуть ворот своей рубашки. Последние сомнения развеялись, когда он склонился к ее грудям и провел языком по твердому соску. Элла прерывисто вздохнула, запустила пальцы в его волосы и привлекла его к себе.
Их любовные ласки были головокружительно пылкими, почти неистовыми. Элла упивалась каждым его поцелуем, каждым прикосновением и тут же дарила ему еще более сильное наслаждение. Они разделили радость экстаза, отдохнули друг у друга в объятиях и снова слились в любовной страсти.
На этот раз они старались не торопиться, продлить сладкую муку каждого поцелуя, каждой ласки. Но рассвет уже занялся, и сквозь ветви деревьев пробились первые лучи солнца, напомнив о наступающем дне. Элла приподнялась и начала медленно опускаться на Харригана, восторженно чувствуя, как он все глубже и глубже проникает в нее. Когда он потянулся к ней, она положила ладони ему на плечи и легонько прижала к земле. Впереди их ждет суровое испытание, и прежде чем оно безжалостно расправится с этой короткой сладкой грезой, Элле нужно кое-что узнать.
— Харриган, я хочу задать тебе один вопрос. Харриган внутренне напрягся, страсть уходила, и змея подозрения кольцом обвилась вокруг его сердца.
— О чем ты хочешь меня спросить? — холодно поинтересовался он.
— В твоих глазах столько недоверия…
— Это из-за того, что ты поставила меня в невыгодное положение.
— Вот как… Это, значит, сделала я? — Она едва заметно улыбнулась. — Не бойся, это совсем маленький вопрос.
— А ты не можешь задать его чуть позже?
— Нет, потому что будет лучше, если позже мы оба будем немногословны.
— Возможно, ты и права.
— Харриган, — прошептала Элла и склонилась к его лицу, чтобы тронуть поцелуем его губы. — Клянусь, я не собираюсь брать с тебя никаких обещаний.
— Элла, послушай… — начал Харриган, не зная толком, что и сказать, но испытывая неожиданно сильную боль.
— Мне просто хочется узнать одну вещь. Харриган, скажи, тебе будет этого не хватать?
