— Разговор будет намного откровеннее и свободнее, если ты откроешь эту дверь, — предложила Элла и не удивилась, когда в ответ услышала нервное хихиканье.
— Послушай, кузина, ты что, нас совсем за дур считаешь?
Решив пропустить эти слова мимо ушей, Элла вздохнула.
— Я подумала, что, может быть, вы не хотите принимать участие в убийстве.
— Убийстве? Карсоны не убивают своих близких.
— Конечно! Они просто нанимают тех, кто это за них делает.
— Элла! Мы с Элеонорой пришли к тебе поболтать, а ты с места в карьер начала обвинять нас бог знает в чем. Если тебе не хочется говорить о мистере Махони, то просто скажи нам об этом, а не груби.
Неужели Маргарет действительно не знает о кровожадных намерениях своего отца? Элла задумалась и с сомнением покачала головой. Да все она прекрасно знает. Маргарет активно помогала своему папочке, который разорил чуть ли не дюжину семей. Отец и дочь так любили друг друга, что иногда на откровенные проявления их чувств было просто неловко смотреть. Дочь точно знала, чего хочет се отец и как он собирается это заполучить. За красивым личиком Маргарет скрывалась бессердечная женщина, такая же алчная, как и ее отец.
— Тысяча извинений. Боюсь, размышления о неминуемой смерти привели меня в дурное расположение духа. Так что вы там хотите узнать про мистера Махони? Я не совсем уверена, что смогу много вам рассказать. Ведь я была его пленницей.
Элла поняла, что, несмотря на боль и обиду, она не хочет рассказывать кузинам ничего, что они могли бы использовать против Харригана.
Маргарет рассмеялась топким, переливчатым смехом, который долго и старательно отрабатывала.
— Кузина, ты сама скромность и порядочность, а мистер Махони отпетый мошенник. И ты хочешь, чтобы мы поверили, будто между вами ничего не было?
— Конечно, потому что ничего и не было.
Элла подавила в себе желание рассказать Маргарет и Элеоноре о той страстной любви, которую они дарили друг другу. Раз она все еще надеялась выскочить из этой ловушки целой и невредимой, то незачем распространяться об их отношениях с Харриганом. Конечно, приятно уязвить надменную гордость Элеоноры, однако не такой ценой. Но услышав, как Элеонора проговорила: «Я же говорила тебе, что Харриган и не взглянет на такую тощую серую мышь, как Элла», — девушка заколебалась. Такое непомерное тщеславие должно быть наказано. Элла мгновенно отбросила мысли о том, как это происходило между Элеонорой и Харриганом во время их короткого романа. Знать об этом у нее не было ни малейшего желания.
— Но ведь вы все время были одни, правда? — снова заговорила Маргарет приторно сладким голосом.
— Очень редко. Маргарет, ты можешь не соглашаться с тем, что меня привезли сюда умирать, но я в этом твердо уверена. Поэтому, надеюсь, ты не думаешь, что я паду так низко, чтобы вступить в любовную связь с человеком, который силком тащит меня на мою же собственную казнь?
«Маргарет вовсе не обязательно знать, насколько она глупа», — мрачно подумала Элла.
— Ну, ты могла решить, что это поможет тебе обрести свободу.
— Харригана уже однажды надул кое-кто из нашей семейки, а он слишком умен, чтобы дать провести себя во второй раз.
— Женщина всегда проведет любого мужчину, каким бы умным он ни был, — возразила Элеонора. Голос ее был полон презрения. — Они так легко теряют голову от нежных слов и обещаний, что просто нужно знать, как обуздать в них тщеславие и распалить их похоть. Мужчина, попавший в сети собственной страсти, соображает весьма посредственно.
Элла поначалу растерялась, столкнувшись с циничностью и равнодушием Элеоноры, а потом удивилась собственной наивности. Эта женщина думала только о том, как привязать к себе мужчину, чтобы потом, обобрав до нитки, выкинуть вон. Ей вдруг захотелось узнать, насколько сильно Элеоноре удалось распалить Харригана и как вообще была удовлетворена его страсть. Картины, возникшие перед ее мысленным взором, были слишком болезненными, и девушка затрясла головой, пытаясь освободиться от них, Элла поняла, что больше всего ее волновало не то, что он спал с другими женщинами, а то, что он спал с Элеонорой. Это приводило ее в ярость, заставляло ненавидеть его и презирать себя.
— Вот в этот момент ты и обокрала его, верно, Элеонора? — сказала Элла, заставляя себя сосредоточиться на преступлениях Элеоноры и забыть хотя бы на время о ее любовных интрижках.
— Если у человека не хватает сил или желания крепко держать в руках свою собственность, тогда он заслуживает того, чтобы с ней расстаться.
— Никто не заслуживает низости и вероломства, особенно те несчастные глупцы, которые имели несчастье в тебя влюбиться. Ты их добивалась, а потом безжалостно бросала.
— Какие мы возвышенные! Ну что ж, если ты собираешься помолиться за наши грешные души, то мы не будем тебе мешать и удалимся.
— Я пала ниц от огорчения.
— Ты вполне заслужила свою судьбу! — взвизгнула Маргарет. — Если бы ты старалась быть более любезной и предупредительной, то никогда не вызвала бы гнева папы.
— Маргарет, я вызвала не его гаев, а его алчность.
