– На борту!?
– Полный порядок, сэр!
– Взлетаем!
Места в «Морском ястребе» как всегда было в обрез из-за аппаратуры, которая мало кому была нужна вот уже как минимум десяток лет. Канонерский вертолет застыл в небе, вооруженный восемью ПТУР «Хеллфайр», их транспортная машина оторвалась от земли и начала подниматься, чтобы присоединиться к нему и лететь домой. Поскольку места совсем не было – ганнери-сержант сел у самого борта, свесив ноги вниз. Так обычно летают воздушные кавалеристы, у морских пехотинцев столь дурной привычки нет. Так могут и яйца отстрелить… хотя для воздушных кавалеристов – невелика потеря…
Внизу ослепительно ярко полыхнул термит.
Ударный авианосец «Дуайт Д. Эйзенхауэр» памятником американской военной мощи застыл на водной глади Индийского океана. Их посадили на площадку, где обычно садятся специальные вертолеты поиска и спасения, к ним бросились и врачи и матросы палубной команды и сотрудники военно-морской разведки. Но помощь врачей никому не требовалась – кто был мертв, тот был мертв, а кто был жив – тот был жив.
Сержант отошел чуть в сторонку, чтобы не мешаться в толпе… он не любил толпу, потому что толпа для него была угрозой. Он увидел, как выстроились живой цепью морские пехотинцы из группы обеспечения безопасности авианосца, как начали вытаскивать тела – свободные от вахт матросы тащили их вниз, где под них высвободили холодильник на камбузе. Потом – вывели единственного живого – и он огляделся по сторонам, огляделся со злобой и вызовом.
Ганнери-сержант Бунт узнал его. Это был Какаа.
Вечером – сержант и котики смотрели вечерний выпуск новостей в кают-компании авианосца. Группа специального назначения совершила короткий вертолетный рейд в Сомали и уничтожила известного полевого командира Салеха Али Салеха Набьяна, лидера сомалийской Аль-Каиды и одного из наиболее авторитетных варлордов Сомали. Операция прошла успешно, никто из гражданских лиц не пострадал. Все морские котики вернулись на базу.
Мало кто из тех, кто смотрел сейчас телевизор в далекой стране за океаном – задумывался о том, что на самом деле скрывается за этим победоносным сообщением.
– Построились, джентльмены. Так… не выпускать из рук оружие, ты что делаешь?! Держи всегда оружие при себе!
– Есть, сэр! – ответил лысоватый мужик лет сорока, прижимающий к груди дорогую AWM с прицелом Swarovski. Двенадцать тысяч баксов, как минимум.
– Джентльмены, мы прибыли на стрельбище, которое люди называют «One Target», в переводе – «Одна мишень». Владелец этого стрельбища – я, а название стрельбища говорит само за себя. Мне будет очень неприятно, если вы будете промахиваться по целям. Это ясно?
– Да, сэр! – нестройный хор голосов.
– Напоминаю правила поведения на стрельбище. Запрещено отклонять ствол заряженной винтовки более чем на 45° в любую сторону от мишеней. Запрещено переносить винтовки с закрытым затвором, если вы переносите винтовку – откройте затвор, перед тем как переносить ее – и все будет нормально. Запрещено, повторяю – категорически запрещено заступать за белую черту; тот, кто это сделает, на сегодня уже не стреляет. Тот, кто это сделает еще раз – мы вернем ему часть денег и проводим со стрельбища, потому что людей, которые не могут въехать с первого раза, нам учить нечему, это не снайпер, это мишень. Ваши результаты вам будут сообщать по мере возможности, обычно это в течение пары минут после выстрела. Это ганнери-сержант морской пехоты США Грегори Бунт, один из наиболее опытных снайперов нашей страны. Если у него меньше попаданий, чем у меня, так это только потому, что я работал легально и в богатой целями среде – а вот ганнери-сержанту Бунту часто приходилось работать нелегально, и его результат никто и никогда не считал. Если вы вечерком угостите его кружкой пива, возможно, он вам что-то и расскажет. А может быть, – и нет. Но в любом случае – если вы что-то не понимаете, либо хотите что-то сделать и не знаете, правильно это или нет – обратитесь ко мне или к ганнери-сержанту Бунту и он или я ответим вам на любые вопросы. Это учебный курс и вы прибыли сюда для того, чтобы учиться; в том, что вы чего-то не знаете, нет ничего плохого или страшного. А теперь, джентльмены, мой язык уже распух от жары и того количества слов, которые я произнес перед вами. Возможно, мой отец-пастор произнес бы еще больше, но мне далеко до моего старика. Поэтому – пусть теперь говорят ваши винтовки. Ганнери-сержант, принимайте командование!
– Так точно, сэр! Напра-во! За мной, шагом марш!
