– Вот и отлично. Тогда – сделаем так. Сейчас – ты поведешь их в ночь. Не торопись, заметай следы, ты это умеешь. А я сейчас вернусь, немного пошумлю – и поведу их немного другим путём. Надо разделиться – иначе мы не выберемся.
– Это мне не нравится, сэр.
– Это приказ, сынок. Нравится он тебе или нет – ты должен его выполнять, так?
– Сэр, помнится на Пэрис-Айленд нам говорили, из боя возвращаются либо все либо никто. Настоящий морской пехотинец не бросит своих. Припоминаю, что это говорили нам вы, сэр.
Сержант улыбнулся, улыбка была по-настоящему страшной.
– Это было так давно, парень, что я уже и не припомню. Подумай сам – смогут ли эти ублюдки завалить меня, а? Да обломаются. Заложники – только сковывают меня, не позволяют мне действовать так, как я привык. Если их не будет – я этим ублюдкам инквизицию устрою…
Типп смирился.
– Хорошо, сэр. Какая моя задача?
– Идете тихо и максимально незаметно. Я уведу их от вас, они не будут вас преследовать, теперь ваша задача будет как можно тише выйти к цивилизованным районам, к побережью. Там обратитесь в полицию, в офис какой-нибудь компании … неважно. Главное для тебя – вывести заложников. А я еще помотаю их…
– Нет, не помотаешь!
Двое военные повернулись – Делайла стояла в нескольких шагах, ни один из них не слышал, как она подошла.
– Делайла…
– Нет, не помотаешь. Ты останешься с нами…
– Делайла…
Ганнери-сержант подошел ближе, взял ее руки в свои.
– Выслушай меня. Хоть раз в жизни. Ты должна понимать, что не всё в жизни происходит так, как задумано.
– Да это хрень собачья, мать твою!
– Не ругайся. Не бери с меня пример. Так вот, если такое происходит, если всё летит ко всем чертям – не остается ничего, кроме как импровизировать, положившись на свой опыт и знания. Мой опыт поможет мне выжить здесь… где угодно. Ваш опыт здесь ничего не значит, он не поможет здесь выжить. Доброта здесь не имеет никакого значения. Имеет значение лишь сила.
– Папа…
– Я знаю… Я горжусь тобой. Несмотря на то, что ты росла без меня, ты выросла такой же как я. Сильной. Это самое главное. Будь сильной. И честной.
– Папа, я… люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю. Но ты должна выводить своих людей. Ты должна спасти их, ведь это твои люди, и ты отвечаешь за них. Считай, что ты на службе в морской пехоте…
Делайла всхлипнула.
– Всегда мечтала…
– Я вернусь.
– Обещаешь?
– Обещаю. Теперь – иди…
Вот, кажется и всё…
Нога почернела и распухла – нора какого-то животного сделала то, что не смогли сделать сотни стволов и тысячи пуль. Отбегался…
Сержант глянул в бинокль – благо тут была относительно ровная и не заросшая растительностью местность. И увидел черные ручейки, катящиеся по долине. Экстремисты и местные племенные боевики – шли за ними, неутомимо и быстро…
Сержант взглянул на свое оружие, то, которое у него было – патронов к винтовке осталось немного. Потом – он расчехлил саперную лопатку, заточенную до остроты бритвы. Штык лопаты – вонзился в жирную, кроваво-красную африканскую землю…
Через полчаса сержант отложил лопату в сторону и снова посмотрел в бинокль. Черные ручейки были ближе.
Он установил винтовку – и дважды, раз за разом выстрелил. Кажется… один раз даже попал. Он хотел просто привлечь внимание к себе – но для снайпера стрелять и не попадать – все равно что святотатство.
Потом он продолжил копать.
– Эфенди…
Какаа открыл глаза. В голове стучали барабаны…
– Эфенди, местные на грани бунта. Они считают того, кого мы преследуем, дьяволом и не хотят идти…
Какаа – открыл дверцу машины, вышел. В руках его – был автомат АКМС.
– Нкози… – обратился к нему лидер местного племенного ополчения. – Вы не понимаете, мы не сможем его убить. Мы столько раз в него стреляли всё и без толку, у него есть какой-то амулет. Может быть…
– А почему у тебя нет такого амулета? – спросил Какаа.
Негр суетливо хватанул какой-то черный мешочек на веревке.
– У меня есть, но у этого дьявола, видимо, был более сильный колдун. Да и это защитный амулет, он только…
Длинная автоматная очередь почти разорвала высокого негра пополам.
– Ну что, помог тебе твой амулет? Все мы в руках Аллаха! – заорал Какаа – Только Аллаху ведомо, когда прервется жизнь каждого из нас. Аллаху и его верным воинам. Убить можно любого! Слышите, любого? Кто в это не верит, ну?
Местные ополченцы подавленно молчали.
– Тот, кто погибнет сегодня – станет шахидом. Героем! И получит всё то, что и не мечтал получить здесь, на земле Дар аль-Харб, земле войны. Слышите меня?! А того, кто погибнет как трус – просто закопают в землю. Вот так! Аллаху Акбар! Аллаху Акбар!
Отрывисто щелкнул выстрел, мимолетной молнией сверкнула выброшенная гильза. Сержант уже свалил как минимум пятерых, и больше желающих идти на плохо подготовленный приступ горы – не было.
