Ангтун очень обрадовалась, когда Тор приласкал ее и сказал, что она остается его наложницей. На Толтиссу она глядела широко раскрытыми восхищенными глазами, как на существо высшего порядка, с которым соперничать невозможно. Из коротких разговоров Тор понял, что рабынь гетеры учат намного основательнее, чем девушек из дворянских семей. Ангтун призналась, что порой немного плачет от страшных нагрузок, но сразу добавила, что она счастлива: будет теперь интереснее для хозяина и сможет ему служить лучше. Тор спросил ее, как ей понравился Тук. Ангтун смиренно ответила, что она всегда готова выполнить приказ хозяина самым лучшим образом, но думать может только о хозяине. А Тук был с ней очень ласков и, как она боится, совсем потерял голову. Впрочем, это было видно и по Туку. Даже Толтисса обратила внимание на такое положение дел и сделала небольшой выговор Тору:
— Надо было думать, прежде чем давать еще две ночи! За три ночи хорошая женщина может влюбить в себя мужчину по уши, либо же он сам втюрится по уши! А теперь Тук так и жаждет еще отличиться, и попросит ведь опять твою наложницу! Хорошо хоть, что он останется здесь, ты не сможешь взять его с собой. Наемник он очень неплохой и парень хороший. Когда ты уедешь, я велю одной из своих рабынь утешить его как следует, чтобы он забыл твою прислужницу.
— Виноват, не подумал. Теперь вижу, что получилось. И Ангтун, оказывается, о нем не думает, она просто всей душой выполняла мой приказ, — ответил Тор.
Мастер не заметил, что последняя часть ответа Толтиссе не очень понравилась: оказывается, это ничтожество на самом деле верно хозяину. Толтисса задумалась о том, что уж очень красиво и эффектно Ангтун кается.
Однажды утром, когда Ангтун прислуживала за завтраком, Толтисса подозвала ее к себе и стала расспрашивать, чему и как учат дворянских девушек. Потом она с ужасом сказала Тору, что она не подозревала такого вырождения и примитива. Она знала, как беспощадно тренируют аристократок и родовитых девушек (из женских родов). А тут, кажется, даже крестьянки в некоторых отношениях развитее дам. Толтисса, как и большинство гетер, презирала общество светских дам, признавая лишь высший свет, но никогда этого не показывала явно, а теперь чувствовалось, что она будет презирать его еще сильнее. Но одна фраза Ангтун (что перед свадьбой девушка хотела сбежать в театр и стать актрисой) насторожила Толтиссу, и, приглядевшись к рабыне еще пару дней, она сказала Тору:
— Мой муж в тантре! Твой подарочек не столь прост, как ты думаешь, и как я думала вначале. Ангтун на самом деле обладает незаурядными способностями актрисы.
— Но она ведет себя совершенно искренне! Я бы почувствовал игру! — ответил Тор удивленно.
— Я же сказала: незаурядными! Ей выпала возможность сыграть эффектную роль кающейся грешницы перед большим и блестящим обществом, да что там, перед всей Империей! Она играет ее всем сердцем и всей душой, живет в этой роли. И пусть она играет эту роль дальше. Беда может быть, лишь если теперь, с ее уже частично раскрытыми способностями, она вздумает играть другую роль.
Тор не до конца поверил, но призадумался. Вообще, если сначала суждения Толтиссы он воспринимал как откровения, то теперь он относился к ним гораздо более спокойно и порою критически.
Через пару дней после возвращения произошел случай, который приоткрыл Толтиссе суть ее дара в тантре. Соединение теперь служило для Тора и Толтиссы способом установить еще один канал духовного общения и гармонизации чувств. Поэтому порою они даже засыпали соединенными, поскольку страсти в соединении больше не было. Такой ночью Толтиссе приснился необычный сон.
Она вновь соединена с Эстайором, как в ту их последнюю ночь. Они вместе поднимаются по ступеням к тантре, но дальше Эстайор поднимать ее уже не может, и Толтисса продолжает поднимать его. Наступает тантра у Эстайора, она чувствует острейшее наслаждение, соединенное с разочарованием в том, что самой подняться не удалось. Желая погасить разочарование, она полностью отдается наслаждению, и вдруг оно становится еще намного сильнее и глубже. Она неистово ласкает любовника, пока тот не обмякает в ее объятьях, полностью потеряв силы. Тут она его отпускает, и Эстайор умирает с улыбкой на губах. А Толтисса чувствует колоссальный прилив сил и энергии, все ее тело омолодилось.
И тут в голове у нее раздается спокойный и несколько ироничный голос:
— Приветствую тебя, самая сильная ведьма этого мира! Твой приход ко мне — великая радость для меня.
Толтисса видит черного красавца, от которого веет энергией и силой.
— Князь мира сего, Кришна, Черная благодать! — с восхищением и некоторым страхом восклицает она. — Как ты прекрасен и силен!
— И ты прекрасна и сильна, моя посвященная Избранная Толти! Настолько, насколько в принципе может быть прекрасен и силен человек.
Толтисса отметила, что Кришна отбросил суффикс thБ. Это могло истолковываться двояко. Либо теперь он считает ее своей рабыней, либо он считает ее своей сестрой. Сама мысль о том, что Князь мира сего может считать ее рабыней, возмутила Толтиссу.
