— Пока, папа, — попрощалась Ханна. — Поцелуй меня еще раз.
Зейн послушно наклонился к дочке, а затем приблизился к Элли. Он страстно прильнул к губам жены, и волна жаркого желания накрыла ее, смывая гнев и обиду. Она даже не пыталась вырваться. Она впитывала этот поцелуй, мгновенно забыв о боли и горечи расставания. Руки ее скользнули к затылку мужа, зарываясь в его волосы, и, уже не сдерживаясь, Элли прижалась к его жаркому телу. Казалось, их поцелуй длился вечность. Но вот Зейн, с трудом оторвавшись от нежных губ жены, мягко отстранился, не сводя с нее горящего взгляда.
— Мне пора, я должен идти. Буду страшно скучать по моим самым любимым женщинам. Элли недоуменно посмотрела на него.
— Ты собираешься оставить Ханну со мной?
— Ну конечно. Рут едет вместе с нами. И потом, мне будет очень приятно, что вы вместе с нетерпением ожидаете меня. Не забудь, Ханна, о чем я тебе говорил. — С этими словами он вышел из квартиры.
Элли медленно закрыла за ним дверь и посмотрела на девочку. Ханна улыбалась, и было видно, как она рада этой встрече.
— Ты уже завтракала? Малышка радостно кивнула.
— Я полагаю, папа велел тебе быть послушной, да? Но Ханна захихикала и покачала головой.
— О чем же тогда он просил тебя?
— Он сказал, что ты моя новая мама. Можно я буду так называть тебя?
Элли ахнула и прижала ладони к губам. Теперь ничто не могло остановить ее слезы.
Сделка прошла нормально. Все это время Зейн находился в радостно-приподнятом настроении, которое охватывает человека в преддверии большого счастья. Он ни на минуту не мог забыть их последний поцелуй. Он несколько раз звонил Элли, но не так часто, как хотел бы, опасаясь, что у нее могут возникнуть ненужные подозрения.
По телефону они не смогли откровенно поговорить, беседуя в основном о делах и погоде, но каждый раз, звоня Элли, он собирался сказать, как сильно любит ее, и почему-то робел. Зейн предупредил жену, что вернется через два дня утром, но, гоня машину с бешеной скоростью, он оказался на ранчо поздно вечером.
Машина Элли стояла под окнами. На негнущихся ногах он поднялся на крыльцо и открыл входную дверь.
— Папа, нет! — закричала Ханна. — Уходи! Такого приема Зейн никак не ожидал.
— Элли! Мама Элли! Папа вернулся. Мы не можем сейчас впустить его.
Наверху громко играла музыка. Он с трудом различил голос Элли.
— Я не слышу, милая. Что ты сказала?
— Папа вернулся!
— Выключи музыку и повтори еще раз.
Зейн вошел в гостиную и прислонился к двери.
— Она сказала, что папа вернулся.
— Как же так? Ты сказал, что будешь только завтра утром, — обескураженно проговорила Элли.
В душе у Зейна все оборвалось. А он-то думал, что они обрадуются его приезду.
— Ты испортил весь сюрприз, папа.
Только сейчас Зейн огляделся по сторонам. Комната была оклеена новыми светлыми обоями, мебель переставлена, начищенные деревянные полы блестели. Элли, вся в белой краске, смущенно стояла перед ним. Зейн облегченно вздохнул.
— Как я вас люблю!
— Мы так хотели быть красивыми для тебя, — протянула девочка, — но не успели.
— Вы и так прекрасны, я вас обожаю.
— Особенно я, — заметила Элли. — Наверное, я похожа на героиню какого-нибудь фильма ужасов.
— Ты выглядишь как самая красивая и желанная женщина. Как моя жена. Как мать моей дочери. — Он рассмеялся. — Как мама Элли.
Элли улыбнулась и смахнула слезы, предательски навернувшиеся на глаза.
— А ты выглядишь как мужчина, который провел в дороге несколько дней и которому необходим душ, хороший ужин и поцелуй от жены и дочки. Но только в такой последовательности.
— Ты уже здесь. — С этими словами Элли вошла в спальню. — Похоже, мне придется подстричься — краска не смывается. Что это?
— Старый матрас Ханны. — Зейн бросил на него две подушки. — Пока мы все не расставили по местам, надо же нам с тобой где-то спать.
— Но мы же не можем спать прямо на полу.
— Что делать, если ты сама переставила мебель.
— Это ты виноват, Зейн, что приехал сегодня, улыбнулась она.
— Элли. — Он взял ее за плечи и пристально посмотрел в глаза. — Не знаю, простишь ли ты меня, я так глупо вел себя тогда… Я безумно боялся, что потерял тебя навсегда. Ты нужна мне не из-за Ханны, все эти годы я любил только тебя, Алберта Лэсситер, всем сердцем и душой.
— Я панически боюсь потерять тебя, — прерывисто прошептала Элли. — Однажды мое сердце уже было разбито, Зейн. Я почувствовала, как оно раскололось на две половинки, это было очень больно. Второй раз я такого не вынесу.
Зейн обнял и прижал ее к себе.