— Пускай будет так. Жених и невеста. Документы оформим честь по чести, комар носа не подточит. Дополнительные инструкции получите в ближайшие дни.
В этот же день познакомилась Настя и с будущей радисткой Паней Кудряшовой. Кудряшова — небольшого росточка толстушка, с розовым румянцем, на подбородке ямочка, и на щеках, когда улыбалась, тоже проступали маленькие ямочки. Паня оказалась веселой, общительной; она уже не раз забрасывалась за линию фронта и чуть было не попала в лапы к фашистам, но смекалка помогла ей вырваться из беды.
— И этого немчика-красавца посылают с нами? — спросила она у Насти. — А не перекинется к своим? Как в народе говорят: сколько волка ни корми, он все в лес смотрит.
— Ему сам майор доверяет,— ответила Настя. — Да и немцы — не все враги. Есть антифашисты, коммунисты. Мы же не против немцев, а против фашизма. И среди немцев есть люди, которые ненавидят фашизм.
— Это, конечно, верно,— согласилась Паня,— но осторожность надо проявлять. Всякое бывает... А впрочем, поживем — увидим.
— Ты, Панечка, по-немецки знаешь? — спросила Настя.
— Кой-что понимаю, но говорю плохо. Все же наш русский язык куда лучше. Как ты думаешь?
— Я тоже люблю свой родной язык, очень люблю. Однако и немецкий, если разобраться, тоже неплохой. Даже Ленин разговаривал на немецком. Так что советую тебе его изучить.
— А к чему? Ты хорошо разговариваешь, а Пауль еще лучше. Вдвоем вы как-нибудь столкуетесь, а я, если что, буду молчать.
Партизаны взрывали рельсы и мосты, уничтожали гарнизоны фашистов, склады с боеприпасами и горючим. Жизнь крутилась и вертелась со всеми своими опасностями, радостями и печалями, и Настя постепенно входила в круговорот этой необычной и кипучей жизни, и в ней с каждым днем загоралась жажда немедленного действия. Она хотела пойти на любое боевое задание, хотела встретиться с врагом лицом к лицу с оружием в руках. Но ее почему-то не брали на боевые задания, а причины она не знала, и однажды, не вытерпев, обратилась непосредственно к своему командиру партизанской бригады. Она ни разу с ним не разговаривала и робела к нему подойти. Он посмотрел на нее, определяя, кто такая, подошел поближе, спросил:
— Из какого полка?
Она смутилась и не знала, как ответить: не была причислена ни к полку, ни к роте, просто находилась в распоряжении Гурьянова. Она ответила, кто и откуда, и,
осмелев, начала упрашивать командира, чтобы ее отправили с группой бойцов на задание.
— А стрелять умеешь?
— Не только стрелять, но и перевязывать раны, выносить с поля боя раненых,— ответила Настя.
— Ну ладно, посмотрим. Возможно, и пошлем. Проверим в деле.
На другой день ее вызвал Гурьянов, сказал:
— Вот что, Усачева. Говорил я с комбригом, и решили с ним, что тебя ни в какие рейды посылать нельзя. Запрещено свыше. Ты нужна для других целей. Надо готовиться к своему рейду. Майор что тебе говорил?
— Говорил. Все помню. А когда пошлете?
— Потерпи немного. Может быть, отправим вдвоем, с Кудряшовой.
— Так значит, Пауль не пойдет с нами?
— Возможно, и не пойдет. Он, между прочим, тоже просит, чтобы проверили в бою.
— Ах, вот что! Ну что ж, пускай покажет себя. Я лично ему доверяю.
— Да, он надежный человек,— сказал Гурьянов и весело посмотрел на Настю. — С ним работать, может быть, придется. Понимаешь, где?
— Понимаю,— ответила она. — Но когда пойдем и куда?
— Обожди. Потерпи. Все прояснится через недельку-другую.
На этом разговор и закончился. И Настя стала ждать.
А через два дня Пауль ушел с отрядом подрывников. Возглавил группу Константин Капустин, самый отчаянный партизанский командир и разведчик. На его счету было немало успешных вылазок — и почти всегда с малыми потерями.
Боевая группа Константина возвратилась с задания на другой день. Из двенадцати человек шестеро были убиты и двое ранены. Боевое задание не было выполнено. Сам Капустин не вернулся.
Глава пятнадцатая
Поползли слухи, что в партизанский лагерь засланы вражеские лазутчики, виновные в гибели подрывников. Настя заметила, что и на нее стали посматривать с подозрением. Майор улетел на Большую землю, Гурьянов не вызывал. И Паня Кудряшова стала более сдержанной, малоразговорчивой. Загрустил и Пауль: он был явно подавлен неудачей боевой группы Капустина. Дескать, вот появился немец, отправили на боевое задание — опытные партизаны не вернулись, а он жив, целехонек.
Настороженность в какой-то мере оправдывалась. Особый отдел и лично Гурьянов уже обезвредили не одного вражеского лазутчика,— время от времени их засылали к партизанам с различными заданиями. Поэтому все вновь прибывшие в расположение партизанского соединения тщательно проверялись.
Однажды Настя, выйдя из землянки, присела на пенек и задумалась. Совсем недалеко от нее разговаривали молодые парни. Они о чем-то спорили, и Настя прислушалась. Густой басок недовольно бурчал:
— И зачем приголубили немца Ноглера? Ходит везде, приглядывается. Может, шпион к нам заслан. Как думаешь, Иван?
— Гурьянов проверит,— ответил другой партизан.— До всего докопается. Говорят,
