«Осторожничает мудрый Филин», — подумал с неудовольствием активный бухгалтер, стремящийся показать себя достойным стражем законности. Откуда было знать бухгалтеру, что истинной причиной «осто–рожничанья» начальника являлась не мудрость, а отсутствие от Круцкого указания по этому пункту. Своим же умом просто–Филя прикинул, что сам факт приписки чересчур мизерный, чтобы этим занималась прокуратура. Нарушение есть, а убытки? В чем они выражаются? В какой сумме? То-то и оно! Нет, уж лучше недобор, чем перебор в таком деле… Пусть лучше лопает Хрулева собственное начальство, тем более, что Яствин и так зуб на него точит, боится, как бы Хрулев не сшиб его с поста… Некоторые думают, что Филипп дурак, хе–хе, не понимает что к чему. Как бы ни так!..
Спустя сутки документы проверки были посланы в главк и в райком партии, и тут оказалось, что секретарь райкома совершенно не согласен с выводами группы просто–Фили. Он заявил председателю районного комитета народного контроля:
— Методы у вас… прямо-таки драконовские. Что-то уж слишком круто замешено.
— Здесь все сущая правда, — подтвердил председатель. — Расследовала целевая группа.
— Сущая правда… Это смотря с какой стороны на нее взглянуть. Правда никогда сущей не бывает.
— Но мы на то и поставлены, чтоб отличать!
— Уж больно резко выпирает наружу сущая эта самая… Тут и ребенок увидит, но мы не дети, знаем, как ныне «борцы за правду» используют это в собственных целях.
— Как же нам быть? Если мы не примем мер, то в глазке и подавно. Там встанут горой за Хрулева, своего человека. Не станут выносить сор из избы, — пояснил председатель.
— Не думаю, — покачал отрицательно головой секретарь райкома. — Хрулев там не в фаворе. Он не мог закрыть план прошлого месяца из-за мелочи, а в главке палец о палец не ударили, чтобы помочь. Хрулев лично приходил ко мне и просил содействия — завод недотягивал каких-то полтора процента, имея готовую продукцию. Для главка — что один завод? Чепуха’ Недовыполнение перекроют за счет других заводов, и все будет в ажуре. А коллектив страдает! Тут уж за директора возьмутся по–настоящему, есть к чему придраться, есть повод, чтоб разделаться с неугодившим кому-то хозяйственником.
— Извините, я ничего этого не знал, — смутился председатель районного комитета народного контроля. — Я займусь лично этим материалом.
— Займитесь. За нарушение производственной регламентации директор заслуживает того, чтобы ему было. строго указано или поставлено на вид, но…
— Мне все ясно.
— Очень хорошо, иначе пойдет у нас, как по Кольцову: «Раззудись, плечо, размахнись, рука!»… И останемся мы без кадров.
Так был воспринят акт просто–Фили в райкоме. Но когда он прибыл в главк, обрадованный счастливым стечением обстоятельств, Яствин присовокупил к нему материалы проверки работы завода, представленные комиссией главка, и срочно отправился в министерство.
Телебашня на Шаболовке, казалось издали, волнисто изгибается в дрожащей знойной дымке. Поливочные машины днями напролет обильно поливали раскаленные мостовые, малочисленные дворники прыскали из шлангов на поблекшую зелень газонов, на тротуары, смывая в канализационные стоки разбросанные обертки от мороженого. Лютое солнце 1963 года сжигало все.
К вечеру жара немного опадала, но духота оставалась, точно в парилке. Едва солнце скрывалось за Поклонной горой, как тут же вспыхивал багровый закат, охватывая полнеба, и всякий, смыслящий мало–мальски в приметах, мог безошибочно предсказать точно такую же погоду на завтра.
Пятнадцатого августа, когда стрелки часов приблизились к семи, на квартиру к Ветлицкому начали прибывать гости. Сегодня вечер по случаю дня рождения хозяина. Появление каждого гостя возвещалось громким ударом в гонг, то бишь в здоровенную латунную сковороду, висящую у двери: подарок Виктора Тараненко холостяку Ветлицкому «на хозяйственное разведение». По днищу сковороды гравировка: «Дили–бам!
Пусть всегда звонит друзьям!»
Встретив в передней Дерябина с женой и приняв из его рук какое-то объемистое сооружение, завернутое в бумагу, Ветлицкий покачал головой.
— От тебя, конечно, можно ожидать только адской машины.
— Неча тут. Дареному коню в зубы не смотрят.
— А если конь троянский?
— Не трусь!
Старые приятели, продолжая шутить, поднаддали друг другу тумаков, пожали крепко руки и, разойдясь на шаг, критически хмыкнули.
— Это что за штаны на тебе? — прищурился Ветлицкий.
— Отличные штаны! Видишь? И так стоят! И так!
— Колос–е-сально! Ты словно катапультировался с последнего журнала мод.
— Я, что ли, покупал их! Прицепился… Это она все! — фыркнул он, кивнув Дерябину на свою супругу, одетую в короткую клетчатую юбку и прозрачную кофточку.
…Дерябина тут же принялась совершать над столом нечто вроде магнетизерских пассов, от которых на длинном столе, состыкованном из двух коротких, происходили всяческие метаморфозы: что-то исчезало, что-то появлялось…
