"Туман только начинается, - размышлял Сохатый. - При нормальной погоде я должен был бы на этой высоте уже выйти из облаков и видеть перед собой посадочные огни аэродрома. А в этом заходе - все не так… Опасно нырять в воду, не зная дна. Смотри, не сломай шею!"
Высота пятьдесят метров… От красных огней, размещенных перед посадочной полосой, туман окрасился в кровавый цвет.
В наушниках голос стрелка-радиста:
- Командир, огни приближения по левому борту! Заговорил и штурман:
- Идем правильно. Выше нормы пять метров!
- Понял. Смотреть за высотой. Уходим на второй круг с двадцати метров. Определить нижнюю границу тумана.
Сохатый бросил взгляд на секундомер. "Проговорил шесть секунд потерял двадцать метров".
- Командир, двигатели!
- Пошли! Штурман, смотреть на землю! Иду по приборам!
Сохатый двинул сектора управления двигателями от себя и почувствовал, как с ростом оборотов они плавно потащили машину вперед… Скорость двести пятьдесят - двести восемьдесят километров.
- Увожу корабль вверх.
- Командир, полоса под нами! - доложил штурман.
"Ему хорошо. Штурман сейчас смотрит вертикально вниз. А у меня такой возможности нет: расположение кабины не позволяет и нельзя оторвать взгляда от приборов, если не хочешь попасть в рай".
- Лапшин, как прошли?
- Точно по центру полосы, командир!
Доклад штурмана обнадеживает Сохатого. Вытерев рукавом куртки взмокший лоб, он старается сбросить с себя излишки напряжения, продышаться… Бомбардировщик вырывается из белой пелены в дымчатое небо, и Сохатый кладет его в разворот для выхода на обратный посадочному курс.
- Что же будем делать дальше, товарищи экипаж?
Иван говорит это будничным голосом, слушает сам себя, и ему кажется, что так необходимая сейчас обыденность интонации получилась. Важно, ох как важно быть сейчас уравновешенным и уверенным. Надо утвердиться в спокойствии самому и вселить его в штурмана и стрелка-радиста. Если кто-нибудь из них не выдержит напряжения последних секунд, сорвется на крик, который отвлечет внимание летчика от главной работы, - тогда пиши пропало, труды окажутся напрасными.
- Как самочувствие, командир? Устал?
- Ничего, до выхода на посадочный курс передохну.
- Если сумеешь повторить такой же заход - сядем…
- "Ракета", я - сто второй. Еще одна попытка, теперь с посадкой!
- Вас наблюдал. Заход был правильный. Повторяю: посадку разрешить не могу, не имею права!
- "Ракета", мы же добиваемся у тебя не разрешения, а докладываем о наших действиях. Ты дал команду прыгать. Мы ее приняли. Безопасность наша на моей совести… Включай огни на полный накал. Боковые посадочные прожектора не зажигать, а продольный луч опусти пониже, чтобы он не засвечивал нижнюю границу тумана.
Иван надевает кислородную маску. Туго усаживает ее на лицо и открывает полностью вентиль аварийности подачи кислорода. В рот врывается тугая, пахнущая морозцем струя. Он не успевает ее полностью расходовать, и от этого под маской создается небольшое избыточное давление. Вдох делается легким, а прохладный кислород пробирается глубоко в грудь, разливается бодростью по телу и осветляет голову.
…Скоро разворачиваться для нового захода на посадку. Иван прислушался к своему самочувствию: нервы отдохнули от предыдущего напряжения, он ощутил спокойную собранность. В голове, не нарушая рабочего оптимизма, бродит география летных происшествий, случавшихся в подобных случаях, вспоминаются тамошние ошибки… Пока есть свободная минутка, Иван эти мысли не прогоняет - такое самообразование накоротке не во вред делу: оно настраивает на осторожность и предельное внимание, позволяет лучше понять подстерегающую опасность.
Сохатый снимает маску и на всякий случай закрывает вентиль кислородных баллонов - так безопасней.
- Штурман, начали разворот! Все внимание - высоте. На планировании, начиная с четырех километров, дальность до полосы давать через каждые тысячу метров, только без лишних слов…
- Есть! Буду говорить одни цифры в последовательности: дальность, скорость, высота.
Секундная стрелка отпрыгала по циферблату беззаботным кузнечиком восемь кругов. Осталось - две минуты.
- "Ракета", сто второй на прямой. К посадке готов! Радиооборудование аэродрома и мои приборы работают нормально. Дальность - двенадцать километров.
- Понял. Прожектор включен. Погода без изменений.
- Принял!… Экипажу подтянуть привязные ремни. Поставить их на стопор! - А про себя подумал: "В трех семьях семеро ребятишек…"
По приборам Сохатый видел, что идет левее оси посадочного курса метров на сорок, но специально не доворачивал машину. Рассчитывал, что самолет поднесет ветерком к оси посадочной полосы, стрелка курса тогда сама подойдет к нулевой отметке.
"Важно удержать взятое направление, не уплыть с одной стороны полосы на другую. По ветру неточность в заходе исправить всегда намного проще, нежели наоборот".
Самолет вторично опускается в туман…
- Командир! Два, двести пятьдесят, сто!
- Слышу, левее тридцать! "Еще двадцать пять Секунд. Из них решающие десять…"
