Художники склонны забывать о том, что абстракционизм существовал. Таково же отношение Homo sapiens к философским безднам. Исчезновение формы и структуры как вторичностей, особенностей субъективно-родовой центрации оказывается как бы спрятанным.
Приходится искать ответ не на вопрос "Что такое онтология?", а на вопрос "Что такое бытие?".
Для сокращения рассуждений и наглядности, освобождения от многостраничного громыхания философским аппаратом, обратимся к графической картинке. Пусть у нас есть мел и доска. В центре доски мы изображаем столбик с монетами, соответствующий пакету человеческих сознаний. Каждая монета – суммарное человеческое сознание в локус субъективного времени, кажущийся настоящим.
Справа от монет пунктирно изобразим пар или облако, нечто расплывающееся, эфемерное. Этот рисунок соответствует ПОСТФЕНОМЕНАЛЬНОМУ. Постфеноменальное и есть та мнимость, тот фантом, на который обращены обыденность и естественные науки. Именно здесь в орассудоченном ложном уплотнении феноменального имеют честь "пребывать" структура, масса, энергия, информация, пространство, время etc. Всё это не является бытием.
Человеческое сознание также не может считаться полноценным бытием. Субъективная реальность – это реальность иллюзии, интерфейс. (Применительно к текущим рассуждениям мы не будем делать оговорок и уточнений.) Кроме того, мы имеем право говорить не обо всем столбике, а только об одной какой-то монетке; она – уж совсем фью без памяти, всплеск, который надо именовать реальностью субъективной…
Слева от столбика с монетами нарисуем для лучшего запоминания что-нибудь ужасное или наоборот благостное. Например, классический знак радиоактивности в виде крыльев трехлопастной мельницы или всевидящее око. Лучше не изображать шар Парменида – требуется обойтись одними символами, без лишних намеков на геометрию или природу.
Мельница или око будут соответствовать трансцендентному, то есть собственно самостоятельному бытию. Это сингулярная внепространственная и вневременная протяженность. В ней нет левого и правого, центра и периферии. Она не бог и не материя.
Онтология – учение о трансцендентном. Никто не создаст более десятка достаточно строгих утверждений в этом учении, если понимать его именно так.
Это много и очень мало. Общая теория всего рассыпается. Больше остается эпистемологии. Но немало места займут эпистемолого-онтологические рассуждения о трансцензусе. Две названные сферы здесь никак нельзя разделить.
Итак: онтология – это учение о трансцендентном и трансцензусе.
Между столбиком монет и "мельницей" можно нарисовать массу рыбьих чешуй или водяных пузырей. Здесь не будем давать пояснений. Никто не знает, на что похож этот необъект-несубъект. Главное: эти буферы не есть полноценное объективное бытие. Однако они прототип того, что в постфеноменальном именуют ПРИРОДОЙ!
Всевозможные трансцендентальные философии, теории о всеобщих основах сущего в картинку не попадают. Внутренняя философская бухгалтерия в лучшем случае оказывается только эвристическим приложением, метафилософией, а не чем-то объяснительно работающим. В худшем случае мы будем иметь дело с сугубо бумажными междисциплинарными потугами.
Должен предупредить: у нас шла речь только о логическом трансцензусе. Разумеется, онтология без логики – нонсенс. Прочие упоры в трансцендентное могут только подтверждать или незначительно уточнять логический.
Возможны два вида логического трансцензуса: 1) через анализ феноменального мира (возможно, с изначально-условным врйменным солипсизмом); 2) через выделение из феноменального некоторых общих принципов, которые затем можно распространить не только на феноменальное, но и на любое нечто.
Как раз второму виду трансцензуса могли бы помочь некоторые формальные метатеоретические наработки, скажем, рассмотрение парадокса небытия.
Конечно, большъе разногласия между авторами порождают соблазн отказаться от термина "онтология". Но почему в таком случае не отказаться и от слова "философия"? Ответы на вопрос: "Что такое философия?" тоже слишком разноречивы. К этому отказу мало кто готов. Но как раз здесь может созреть новое и грандиозное.
* *
Заметка на полях. К слову "грандиозное". Уверен, философию следует преподавать в детском саду, ибо чем дальше – тем хуже. К тридцати пяти годам мало уже кто может воспринять и утверждение "трава не зелена"[1], если раньше над подобными вопросами не задумывался.
