Таковыми оказались некоторые предпосылки прихода к власти Хрущева, разоблачение на XXII съезде партии «культа личности Сталина» и последовавшей хрущевской оттепели. Оттепель, однако, длилась недолго. Даже при небольшой степени свободы коммунистическая идеология и, следовательно, правящая партия начинали испытывать заметное давление со стороны достаточно грамотных и думающих групп населения. А после ликвидации Берия, после обнародованной на съезде информации о преступлениях режима, персонифицированных, правда, в образе одного деятеля, после так называемого разоблачения «антипартийной группы Молотова-Маленкова-Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова», после массового возвращения из ГУЛАГа доживших до освобождения заключенных и сравнительно масштабной реабилитации репрессированных населению «страны Советов» было над чем задуматься. Но, как и следовало ожидать, социальная система, существовавшая в СССР, могла функционировать только будучи застегнутой на все пуговицы, только с закрученными до предела гайками, только отделенная от цивилизованного мира железным занавесом. Эти самые гайки власть начала закручивать еще при Хрущеве. Номенклатура, несколько лет назад напуганная предсказуемостью нового витка террора в связи планами выживающего из ума Сталина или с возможностью прихода к власти Берия, теперь испугалась оттепели, испугалась первых робких порывов весеннего демократического ветра. Так что ожидаемая многими нормальными людьми принципиальная либерализация режима не произошла.
А вскоре номенклатурная элита решила отправить в отставку главного, пусть и непоследовательного, десталинизатора и автора оттепели Хрущева. Правда, возвращения во власть отлученных от партии главных сталинистов во главе с Молотовым не последовало. Но деятельности антихрущевской кремлевской команды во главе с Брежневым-Сусловым оказалось достаточно для возникновения ползучей полуофициальной, однако же, систематической реабилитации Сталина и сталинизма. Хотя при Хрущеве система ГУЛАГа, слава тебе, Господи, приказала долго жить, и никакого массового террора при Брежневе не произошло, тем не менее, репрессии против инакомыслящих (диссидентов) продолжались. Не было массовых посадок, не было расстрелов по политическим мотивам. Но политические заключенные в стране Советов никогда не переводились. А выполнение Устава правящей партии, как и при Сталине, по-прежнему оказывалось делом абсолютно невозможным.
Наступил золотой век коммунистической номенклатуры. При генсеке-параноике надо всеми чиновничьими чувствами доминировал страх. После смерти главного палача этот страх исчез, и возникло чувство вседозволенности. Этому многократно способствовало то обстоятельство, что духовно-психологическое состояние большинства населения по-прежнему соответствовало феодально-монархической системе общества. Брежнев, будучи сам не без греха, на феодальные шалости своих высокопоставленных соратников по партии смотрел сквозь пальцы. При его правлении в стране махровым и пышным цветом расцвела коррупция. Секретари обкомов, горкомов, райкомов, руководители советских и профсоюзных организаций, директора предприятий – каждый в своем ареале и в силу своих конкретных возможностей вел себя как безоговорочный, если и не рабовладелец, то феодал – полновластный хозяин подмандатных ему территорий и населения. В данном случае подтвердилась правота основоположника марксизма: государство оказалось собственностью нового класса господ – чиновничества (номенклатуры).
