Солнце уже поднялось высоко и ощутимо припекало. Хмель снял жилетку и повесил ее на воткнутый в прибрежную глину посох. Достав из кармана круглый желтый медальон на веревочке, он показал его обступившим его детям.
– Это брачное разрешение, – пояснил он. – Некоторые из вас уже слышали о нем от своих старших братьев или родителей, а кое-кто даже видел.
– Отец на прошлой неделе отлил десять таких кружочков, – звонко произнесла Ласточка, дочь кузнеца, – только на них камушков не было.
– Таких камушков, – Хмель достал из висящей на плече торбы взятую в кладовке общинного дома шкатулку и открыл ее.
Солнечные лучи засверкали на лежащих в шкатулке самоцветах, отбрасывая разноцветные блики на лица склонившихся над ней детей.
– Как красиво, – восхищенно выдохнула одна из девушек, остальные девчонки высказали свое согласие с ее оценкой. Парни ограничились кивками головы.
– Это кристаллы разнообразных минералов, которые можно найти в пределах нашей долины, – пояснил Хмель, – и сегодня мы постараемся добыть некоторые из них, используя пусть и трудоемкий, но зато безопасный способ, а именно – намывание.
Хмель оглядел окруживших его детей.
– Те, кому достались корзины, заходите в воду по колено, а Кузнечик будет насыпать в них лопатой грунт со дна реки. Когда корзина наполнится наполовину, парни с ведрами зачерпывайте воду и выливайте ее в корзину. А девушки – разминайте глину руками, пока не останется одна галька. Содержимое такой корзины выносите на берег и высыпайте к моим ногам.
Сначала старейшине приходилось наблюдать и периодически вмешиваться в процесс намывания. Но потом дело наладилось, и он сосредоточился на осмотре принесенной гальки. Через пару часов он объявил перерыв, во время которого дети смогли вдоволь рассмотреть результат своих трудов – пару десятков мелких, размером с ноготь мизинца, бледно-розовых камушков и четыре чуть более крупных – синих. В ладони старика были и другие минералы, но их цвет был не таким ярким, и они не отличались прозрачностью, поэтому не сильно заинтересовали детей. Хмель рассказал про каждый найденный камень, после чего ссыпал найденные сапфиры и шпинель в шкатулку, и они отправились в обратный путь.
На следующий день намывание камней продолжилось. Улов был более удачным. Старейшина проверил, как дети запомнили название минералов и способ их намывания, а так же рассказал о других способах, которыми их можно добыть в ближайших горах. На обратном пути он пообещал, что завтра они пойдут добывать речной жемчуг, из которого можно сделать женское украшение.
– А сапфиры и шпинель нужны для украшения мужчин? – спросила Сова.
– Нет, – ответил Хмель, – у них другая функция, о которой я расскажу на других уроках.
Добравшись до околицы селения, дети шустро разбежались по домам, а Хмель неспешно пошел к кузнице. Сыч как раз заканчивал работу и, когда отворилась дверь, уже опускал выкованную косу в масло, чтоб закалить ее.
– Великие отцы, – поприветствовал его старейшина.
– Да вернутся они быстрее, – ответил Сыч. – Принес камни?
– Минералы, – поправил его Хмель.
– Какая разница, бесполезные блестяшки, – буркнул кузнец.
– Ты предлагаешь в этот раз обойтись без них? – спросил старейшина.
– Нет, что ты, – замотал кудрявой головой кузнец. – Великие отцы завещали украшать брачное разрешение самоцветами, вот только я не понимаю зачем. Основа из бронзы – чтоб медальон не ржавел, вычеканенный племенной знак – чтоб было понятно, откуда жених пришел, а чтоб не потерял в пути, когда будет бежать за женой через горные перевалы, – веревочка на шею, а лучше стальная цепочка.
Кузнец схватился за свой большой живот и захохотал.
– Да, была б цепочка, ты бы свой медальон не потерял, – усмехнулся в ответ Хмель.
– Так ведь сделал потом такой же. Отец меня запер в кузнице и не выпускал, пока я не изготовил медальон идентичный потерянному. Да и продолжительные прогулки по горам туда-сюда и обратно мне только на пользу, – и, хлопнув себя по животу, Сыч снова басовито рассмеялся.
– Меня всегда поражал твой неиссякаемый оптимизм, – покачал головой Хмель. – Однако, вот тебе самоцветы.
Тряпичный узелок перекочевал из руки старосты в руку кузнеца.
– Тут с запасом, остатки потом вернешь. Вот знак нового племени, – свиток бересты так же сменил владельца. – И поспеши, Стрекоза уже на сносях, на неделе она разродится и начнется Исход. В этот раз кузнец не смеялся.
Уже второй день подряд Лещ бесцельно слонялся по поселку. Выпас общинного стада, конечно, то еще развлечение, но там хотя бы чувствуешь себя полезным, а вынужденное безделье сильно угнетало, заставляя разум снова возвращаться к волнующей его проблеме – организации встречи с Ольхой. А тут еще и отец повел себя странно. Решил сам повести стадо на выпас, чего уже давно не случалось, причем без Леща.
– Отдыхай сынок, – наказал он ему, – погуляй по поселку, пообщайся с друзьями.
