- Не спорьте, возьмите, иначе обижусь.
- Только не это, - улыбнулся я, - последнее чего мне хотелось, так это обидеть вас.
Засунув кошель за пазуху, я проследил за скрывающейся за углом графской каретой и, насвистывая, уже в куда более приподнятом настроении двинулся к Академии. Кошель приятно грел душу. Я даже представил, как гордо кину его на стол нашей бухгалтерии, мол, нате, жрите. Чувствуя как постепенно пропадает ощущение ярма на шее, почувствовал прибавку сил и всё вокруг стало ярче, веселей.
Я почти уже вошел в ворота, как тихий женский голос окликнул меня:
- Профессор Локарис, профессор Локарис.
Обернувшись, с удивлением увидел подбегающую ко мне мать Авсана Ясулу. Женщина, в накинутом на голову капоре, кутаясь в плащ и воровато озираясь, приблизилась, а затем, откуда-то из под полы достала ещё один кошель, только поменьше размером чем у графини.
- Возьмите, профессор, здесь деньги на штраф, который на вас так несправедливо наложили. Я знаю, что всё что вы делаете, это только из желания сделать наших детей лучше, - торопливо произнесла она, - и мне совершенно не хочется видеть своего Авсана каким-то автоматом. Возьмите, пожалуйста, не откажите.
- Э-э… - слегка ошарашенно протянул я, на автомате забирая кошель и присовокупляя к первому, - спасибо госпожа Русавр, я, э-э, обязательно постараюсь дать как можно больше, да, э-э…
- Спасибо, профессор, - произнесла Ясула, благодарно заглядывая мне в глаза, после чего, поправив капор, поспешила удалиться, оставляя меня одного.
“Какой-то, просто, день подарков, - подумал я, чеша затылок, - даже не вериться, что теперь вообще без долгов останусь. Просто смысл дальнейшей жизни какой-то теряю”.
И правда, совсем без каких-то финансовых обременений было как-то очень непривычно и чуточку неуютно. Словно всё, бросили тебя одного и дальше живи как хочешь. Впрочем, неизвестность тоже манила, каково оно в мире без долгов? Но прежде чем зайти в бухгалтерию и устроить показательное выступление, я решил заскочить к ректору, узнать, свалила столичная братия или ещё где-то ошивается.
- А, профессор Локарис, заходите, будьте так добры.
Сильвия сидела в своём привычном кресле, что-то внимательно изучая и оторвавшись только при моём появлении. Волосы её были собраны в пучок, а на лбу сияла драгоценным камнем диадема в тонкой оправе. Голос, каким она меня встретила, был раздражён и язвителен. Видимо она ещё была под впечатлением от побывавшей комиссии. Поэтому я, с некоторым смущением произнёс:
- Ну что ты… вы. Всё же обошлось, ну дисциплинарка мне, ну штраф, мне же, пустяки, дело житейское. Главное Академии ничего не прилетело.
- Ага, не прилетело, - ожгла она меня взглядом, - знал бы ты, чего мне это стоило.
- Чего? - переспросил я.
- Лучше тебе не знать, - буркнула Нодерляйн, - в общем, иди давай, думай, чем дополнительные часы заполнять будешь. И да, в начале занятия подойду, объявление для группы сделаю. Обрадую их.
- Ага, пойду, - покивал я головой, - только это, мне ещё насчёт долга и штрафа в бухгалтерию зайти…
- Никуда не надо заходить, - буднично тоном, вновь возвращаясь к фолианту на столе, который изучала, перебила меня ректор, - всё уже погашено.
- Кем погашено? - вновь сбитый с толку, переспросил я.
- Госпожой Ройс. В счёт будущих успехов, как она выразилась.
Обратно из кабинета я вышел совсем уж сбитый с толку. Да ещё и эти два мешка денег оттягивавшие мне карманы, теперь совершенно непонятно было куда их девать. Там в сумме было больше чем я на профессорском жаловании получу за два года. Вот только возвращать было как-то неудобно, чего доброго, и правда обидятся. Они же от чистого сердца мне помочь решили, а тут я вроде как им обратно кину, мол, спасибо, не пригодилось. Нет. Это будет совсем не по человечески.
“Ладно, - решил я скрепя сердце, - оставлю себе, вдруг в будущем пригодится. Опять же, может что полезного для обучения куплю”.
Так и решил. Но на этом, как оказалось, подарки не кончились.
Почти дойдя до аудитории, я увидел стоявшую у высокого стрельчатого окна ещё одну маму моего студента, - госпожу Ботлер.
- Алиса, кого-то ждёте? - спросил я задумчиво разглядывающую что-то за окном женщину.
Та повернулась и тут я понял, что она стоит не в обычной одежде, а в плотной, тёмно синего цвета, приталенной мантии, с длинными разрезами по бокам из которых выглядывали обтянутые белыми рейтузами бёдра. Мантия, с какими-то нашивками на груди и предплечье, выгодно подчёркивала поджарое фигуристое тело боевой магини, и мне стоило некоторых трудов перевести взгляд выше.
- А что это на вас, какая-то форма? - не удержался я от ещё одного вопроса, даже не дождавшись ответа на первый.
- Форма мага имперской гвардии, - с достоинством ответила магэсса, - а жду я вас, профессор.
- Просто Вольдемар. Судя по тому, что вы в форме, скоро вновь уезжаете?
- Вы догадливы, Вольдемар, - произнесла женщина, - да сегодня в обед я убываю обратно в свой легион, но до этого, я бы хотела вручить вам одну вещь.
Тут она потянулась к окну и взяла с подоконника тугой свёрток, который протянула мне.
